Дикарка Жасмин

Госпожа совсем промокла, и я приказала дочери принести дубовую бадью, чтобы она смогла искупаться на кухне у огня и согреть свои косточки. Девушка тоненькая, как тростинка, на ней совсем нет мяса. — И с этими словами хозяйка заспешила из комнаты, оставив усмехающегося маркиза Вестлея одного.

На кухне Жасмин быстро раздели и усадили в горячую бадью, установленную перед огромным очагом, на котором кипели несколько чугунных горшков и над которым Лиззи вращала вертел с говяжьей ногой. На деревянных вешалках у огня сушилась их одежда.

Хозяйка подала Жасмин чистое полотенце и мыло и предоставила самой себе. Мыло свежо и бодряще пахло лавандой, и Жасмин смыла с тела лошадиный дух. Она грелась в воде, наблюдая, как миссис Грин яростно месит тесто для домашнего хлеба, который подаст им наутро.

Оставив тесто подниматься в миске, хозяйка помогла Жасмин вылезти из бадьи, и та растерлась грубым чистым полотенцем. Нижняя юбка и рубашка из легкого хлопка уже высохли, а поверх она надела красную полотняную выходную юбку Лиззи и ее белую блузку с глубоким вырезом.

— Нечего предложить вам на ноги, а ваши чулки все еще влажные, миледи, — сказала миссис Грин.

— Даже изящные дамы время от времени ходят босиком, — улыбнулась Жасмин. — В трактире тепло, и ноги не замерзнут.

— Тогда присоединяйтесь к своему благородному джентльмену, пока я готовлю ужин. Я велела Лиззи разжечь в спальне огонь, чтобы вам там было тепло.

Жасмин сразу заметила, что хозяйка умирает от любопытства, и, поскольку та воздерживалась от вопросов, объяснила:

— Я — Жасмин де Мариско, внучка графа и графини Ланди.

Сопровождающий меня джентльмен — мой жених, с которым я помолвлена, маркиз Вестлей. Я возвращаюсь домой, в Королевский Молверн, на свадьбу. Вскоре подъедут карета и слуги. Их вполне устроит ваша конюшня, но слуг придется накормить.

Миссис Грин кивнула:

— Счастлива служить вам, миледи. Но карета может проехать и мимо к «Красному быку» — слуги решат, что вы там. Тогда вы догоните их утром. — Хозяйка сделала реверанс, и Жасмин, повернувшись, пошла в трактир, где ее ждал маркиз.

— Ма, ты думаешь, она говорит правду? — спросила Лиззи, на которую все происходящее произвело большое впечатление.

— Да, она де Мариско. Я как-то видела ее бабушку и никогда не забуду. Она ехала к дочери и днем остановилась здесь, чтобы напоить лошадей и перекусить. Ты еще была совсем маленькой и не помнишь, а у меня она так и стоит в глазах — самая красивая женщина из всех, кого я видела.