Дикарка Жасмин

С тех пор ты ни разу не позволила поцеловать или приласкать тебя. Разве, став мужем и женой, мы не будем с тобой любовниками?

— Пока мы еще не женаты, — просто ответила она, но ее щеки пылали от смущения. Вдруг ей сделалось неловко.

— Но мы ведь и не любовники, мадам. Отчего ты так застенчива со мной? С Гленкирком ты такой не была, — вдруг произнес он.

Она судорожно вздохнула, будто ужаленная, и снова попыталась подняться, и он снова ей не позволил.

— Это все, что ты хочешь получить от меня, Рован? — яростно спросила она.

— Я получу от тебя гораздо больше, чем он, — ревниво ответил маркиз и поцеловал невесту.

Поцелуй был злым, и она так же зло ответила на него. Он с силой разжал ее губы, язык проник в ее рот и принялся бороться с ее языком. Но гнев пробудил страсть. Внезапно Рован застонал. Поцелуй становился мягче и нежнее, и он почувствовал, что злость проходит и у нее. Его жаркий рот оторвался от губ, целовал щеки, глаза, впадинку под левым ухом.

Жасмин почувствовала озноб. Он повернул ее голову, и, к удивлению, она ощутила, как в ней зарождается желание. Он покусывал ее мочку, язык прошелся по уху и от теплого дыхания мурашки поползли вдоль спины. Он положил руку ей на грудь, сначала осторожно и вдруг скользнул в вырез платья. Жасмин удивилась, что платье осталось целым: так плотно оно облегало груди. Захватив сосок большим и указательным пальцами, он стал ласкать его, пока она не вскрикнула.

Тогда его губы снова нашли ее.

— Рован! — выдохнула она его имя.

— Позволь мне только потрогать, — умоляюще прошептал он ей в щеку. Палец чувственно ласкал Жасмин.

Она ощутила, как на нее нахлынуло его желание. Какой он испорченный! Испорченный! Она снова попыталась подняться, но не смогла.

— Рован! — Она задыхалась.

Палец ласкал и ласкал ее, пока она вся не напряглась и, задрожав, вдруг не расслабилась, прижавшись лицом к его груди.

— Я ненавижу тебя за то, что ты сделал, — всхлипнула она.

— Тебе было мало?

— Нет!

— Я не хотел этого. Жасмин.

— Тогда зачем? Зачем ты это сделал со мной? — потребовала она, глядя в его золотистые глаза.

— Потому что хотел, чтобы и ты жаждала меня так же, как желаю тебя я, любовь моя.