Дикарка Жасмин

— Я мудро поступил, когда отдал Ясаман тебе, Ругайя. Помню, как Кандра пожаловалась мне, что Шайкхо Баба ревнует ее ко мне, потому что хотел ее сам. А когда родилась Ясаман, он даже предположил, что она не моя дочь, а ребенок какого-то португальца, который первым взял Кандру для собственных удовольствий. Тогда он был зол и разочарован, но сегодня обожает маленькую сестренку.

— Глядя на Ясаман, никто не усомнится, что это твой ребенок, мой господин, — сказала Ругайя Бегум. — Крошечная родинка над верхней губой у левой ноздри копия твоей, разве что меньше, и хотя она — не вылитая ты, ее взгляд такой же царственный, особенно когда ей перечат.

 — Она рассмеялась. — Она просто устрашает слуг этим взглядом.

— Да, — согласился Акбар, — я заметил. Ее пронзительный взгляд выдает ее татарское происхождение — Он пристально взглянул в глаза жены. — Ты хорошая мать, Ругайя Бегум. Ясаман повезло, что ты любишь ее и заботишься о ней.

— Она часть моей души, господин.

Я каждый день благодарю Всевышнего, что ты доверил мне ее воспитание.

— В эту ночь мне хочется отдохнуть, Ругайя, — сказал Акбар. — Разреши мне остаться в твоей постели.

— А разве тебе недостает твоих хорошеньких женщин? — тепло подсмеивалась жена.

— Иногда старый друг — лучший друг, — улыбнулся он, касаясь кончиками пальцев ее щеки.

— Ты имеешь в виду старых жен? — подшучивала Ругайя.

— Нет, — тихо ответил он. — Ты мой друг, Ругайя Бегум. У меня тридцать девять жен, из которых ты — первая.

Но настоящих друзей, на которых я могу положиться, совсем немного. Ты — одна из них.

— Как хорошо, что мы есть друг у друга, — прошептала она.

— Да, — согласился он и, поднявшись, повел ее из столовой по лестнице в спальню.

Глава 2

Рыбак, забрасывавший сети в недвижную темную воду озера, с любопытством смотрел в сторону дворца дочери Великого Могола. Он был совсем недалеко от него, может быть, ближе, чем следовало, но сегодня вечером рыба шла под берег.

И разве сама Ясаман Кама Бегум не разрешила ему ловить рыбу в водах близ ее дома? Все жители деревни завидуют ему, думал он, выгибая от гордости грудь. Но ведь он спас кота принцессы, когда тот тонул. Котенок был еще глупым и неразумно кинулся с мраморной террасы за шумной нахальной уткой. Вспоминая, рыбак пожевал губами.

Он видел, как котенок — благородный зверек с серебристой длинной шерстью — выслеживал утку с террасы.