Диктатура Евы (СИ)

 — Карля боится что после призыва таля воды я простыну. И вы мне снитесь, дядюшка.

Мужчины переглянулись и понимающе кивнули.

— Повелительница, — благоговейно протянул маркиз. — Неужели я дожил до этого момента?

Какой интересный мужчина, отметила про себя Ева. Настроение опять стало веселым, дурашливым и беззаботным.

— А вы женаты, маркиз Флер? — весело спросила она."

"— Ева, тебе следует вернуться в тело. Это спонтанный выход связанный с нестабильностью дара, — быстро заговорил король. — Я читал о таком. Твое эмоциональное настроение колеблется от ярости до безудержного веселья.

— И любовник. Недаром повелительницы рано выходили замуж, энергия чувств прекрасно уравновешивает эмоциональный фон, — добавил маркиз.

— Кстати, об этом, — Ева обхватила себя руками за плечи, ей стало резко холодно. — Я развожусь с герцогом. Он… он меня очень разочаровал.

— Тебе нужен мужчина.

— Я выберу, — кивнула Ева и представила свою комнату, тело, ночник, Яську спящую рядом.

— Мне нужно проснуться.

Она дернулась, и стала исчезать.

— Ева! Стой! — в кабинет ворвался Вейн.

Ева не удержалась и показала ему язык, а так хотелось — средний палец….

Хотя бы ничего не забыть, подумала она прежде чем открыть глаза в своей спальне.

Горел ночник, рядом спала Яська, ощущение было как у только что проснувшегося человека.

— Приснится же такое, — пробормотала Ева и тут ее взгляд упал на тяжелый стеганый халат.

— … — прошептала Ева. — Вот это сходила за хлебушком.

Похоже, ее обманули и быть повелительницей в это время и в этом мире, это не дар, это — проклятие.

Глава 31

Разбор полетов

— Что происходит? — прорычал Фридрих. — Что ты себе позволил, почему моя девочка так расстроилась? Тебе было четко указано, при появлении жены утешить ее, как и положено страстному мужу! — король орал как портовый грузчик, не стесняясь в выражениях и брызгая слюной.

— Это не Ева! — гаркнул в ответ Вейн. Орать он тоже умел не хуже его величества. — Ева никогда бы не посмела перечить мне! Она была готова родить наследника, как условие, что я больше никогда к ней не притронусь!

— И что? — король оперся обоими руками о столешницу и вперил в герцога тяжелый злой взгляд. — В ней нет разумника.