Династия. Феникс

Мы с Виталием, не сговариваясь, подходим к столу князя и ждём ответа.

— Да, брат, — раздаётся голос Алексея.

— Здравствуй. Ты на громкой связи, здесь Виталий и Александр. Мы только что узнали про Диму, как он? — спрашивает князь.

— В операционной. Врачи обещают, что через неделю он встанет на ноги. Вероятно, ему придётся удалить селезёнку, но он выкарабкается.

Виталий качает головой, а Григорий Михайлович тяжело вздыхает и говорит:

— Чёрт возьми. Прости меня, брат. Если бы я знал, что там на него нападут…

— Не стоит, — отвечает Алексей.

— Что вы имеете в виду? — спрашиваю я. — И что за сюрприз?

— Тебе понравится, Александр, — явно улыбаясь, отвечает Алексей. — Пока ничего не буду говорить, но вы будете все довольны. Всё, пора идти. Скоро увидимся.

Он сбрасывает звонок, оставляя всех нас в лёгком недоумении.

— Может, он сумел найти кукловода? — поправляя очки, спрашивает Виталий.

— Я бы не удивился. Вы оба не знаете моего брата так, как знаю его я, — говорит князь Грозин. — Скажу то, что уже не раз говорил. Алексей может казаться хитрым и даже коварным человеком… Да он такой и есть. Но всё, что он делает — он делает на благо рода. Поэтому я с нетерпением жду его возвращения. Думаю, сюрприз и правда нам понравится…

Глава 27

Ночью к крыльцу поместья Грозиных приезжает наглухо тонированный чёрный Эльбрус.

А из автомобиля выходят те, кто несколько недель провёл в Сибири.

Юрий выходит первым и помогает Татьяне. Максим появляется с другой стороны, отыскивает меня взглядом и поднимает руку в приветствии. Я делаю то же самое.

— Ну что? — поднимаясь по крыльцу, Юрий широко распахивает руки. У него на лице непривычная густая щетина. — Говорят, вы здесь войнушку устроили?

— И почти победили, — поправив очки, отвечает Виталий.

— Чего? — мой старший дядя смеётся. — Я тебя не узнаю. Куда ты дел моего скромного младшего брата?

— Я слегка пересмотрел взгляды на жизнь. А ты? Как отдохнул в Сибири?

— Вы знаете, просто оху**но! — обращаясь ко всем, восклицает Юрий.

Поднявшись на площадку, он кланяется Григорию Михайловичу и затем обнимает его.

— Рад тебя видеть, отец.