Династия. Феникс

Мне под рёбра будто вонзается ледяная игла. Я думал, что кукловод на последнем издыхании, и это правда. Но, оказывается, он ещё способен огрызаться.

— Кто это сделал? Где? — суровым тоном спрашивает Григорий Михайлович.

— В пригороде Ниццы. Он поехал в ту фирму, которую мы вычислили. Там началась перестрелка, трое солдат Династии погибли, а Дима получил пулю в живот, — отвечает Виталий.

Значит, это была очень важная для врага фирма. В прошлые разы он не пытался защищать свои активы силой, даже когда Дмитрий с помощью властей устраивал обыски.

— Он выживет? — спрашиваю я.

— Думаю, выкарабкается. Его увезли в госпиталь. Французы пытались замять дело, сказали, что это несчастный случай…

— Несчастный случай⁈ — Григорий Михайлович вскакивает, опрокидывая стул. — Это кукловод! Он мстит за разгром своих фирм!

— Что делаем? — перебиваю я, готовясь набрать номер Виктора. — Штурмовая группа может быть в Ницце за четыре часа.

— Не стоит, — качает головой Виталий. — Во-первых, врага в итоге разгромили, фирма захвачена и сейчас под контролем солдат Династии.

Мы с Григорием Михайловичем молча переглядываемся, а дядя тем временем продолжает:

— Он ворвался в посольство Франции с отрядом дипломатов. Угрожает санкциями от лица Российской империи, требует расследования и так далее. Мол, никто не смеет атаковать подданных нашей страны.

— И? — спрашиваю я.

— Французы испугались. Только что выпустили официальные извинения, все службы согласны сотрудничать, — Виталий поправляет очки.

"— Почему Алексей вдруг решил вмешаться? — задумчиво спрашиваю я, ни к кому не обращаясь.

— Как бы ты поступил на его месте? Его сын ранен, — отвечает Григорий Михайлович. — Или ты до сих пор думаешь, что он может быть кукловодом?

— В последнее время мне всё меньше так кажется, — честно отвечаю я.

— Да. Но в то же время никакие улики не указывают на это прямо. И будь он кукловодом, стал бы он приказывать атаковать собственного сына?

— Вот именно, — соглашается Виталий. — Даже если он и бросил его вместе с матерью в своё время, он всё равно его любит.

— Не стану спорить, — пожимаю плечами я.

— Надо ему позвонить, — дедушка берёт со стола телефон.

Набрав номер, он ставит вызов на громкую связь.