Династия. Феникс

Виталий поправляет очки, как-то подозрительно глядя на Илью, а затем кивает на дверь:

— Давай продолжим разговор в другой комнате. Я уже несколько часов не выходил из кабинета. Хочешь выпить?

— Нет, спасибо, — Жаров открывает дверь и первым выходит в приёмную.

Они отправляются в комнату для совещаний, где сейчас пусто. Виталий не спеша проходит вдоль длинного стола и усаживается во главе. Хмыкнув про себя, Илья Романович занимает место напротив и складывает руки перед собой.

— Прости, что не соблюдаю положенную вежливость, но у меня очень мало времени.

"— Знаешь, я тоже никогда не любил все эти расшаркивания. По мне, мы уже достаточно полюбезничали, поэтому к делу. Я намерен собрать экстренное собрание управляющего совета, — отвечает князь Жаров.

— Зачем?

— А ты сам как думаешь? Юра и Максим погибли, Григорий в больнице с новым приступом. Позиции Династии серьёзно пошатнулись. Я не думаю, что твой отец сможет опять занять пост гендиректора. Нам нужно решить, кто займёт его место.

— Я буду занимать его до тех пор, пока отец не выйдет из больницы, — невозмутимо произносит Виталий.

Илья Романович усмехается и говорит:

— Это противоречит уставу компании.

— Ни в коем случае. Заключения о недееспособности князя нет и не будет. Болезнь или несчастный случай не являются поводом для снятия с должности. Согласно указу князя, я являюсь его вторым заместителем.

— В целом ты прав. Но видишь ли, какая штука. Все понимают, что после второго приступа Григорий точно не сможет руководить компанией.

Виталий поправляет очки, и его глаза неожиданно блестят, будто обнажённый клинок.

— Ты можешь собрать совет, Илья, у тебя есть право, — произносит он. — Но знай, что я буду голосовать против смещения отца. А под моим управлением сейчас самый большой пакет акций.

— Но не контрольный. Если все остальные проголосуют за смещение…

— То я использую право вето, — перебивает Грозин. — Послушай, обстановка и так сложная.

— Ты думаешь? — цедит Жаров. — А я так не считаю. Не я начал этот пожар, но с радостью сделаю его сильнее. Пусть горит, и мне плевать, даже если в итоге останется только пепел?

— О чём ты? — хмурится Виталий.

— О том, что моя сестра мертва! И это было не самоубийство, Виталик. Её кто-то убил, и я догадываюсь, кто это сделал!

Грозин несколько мгновений молчит, а затем снимает очки и смотрит князю прямо в глаза.