Дикарь

"

"Я потерла виски, не желая вспоминать. Но картины прошлого слегка отвлекли от настоящего. А именно — поцелуя. Хотя это и поцелуем не назвать, дикарь просто засунул свой язык мне в рот и облапал, как гулящую девку. И разве не должна я в данный момент с омерзением полоскать рот, чтобы избавиться от вкуса? Почему у меня нет никакого желания сделать это? Даже ради приличия, в конце-то концов?

Впрочем, как утверждала моя уважаемая свекровь, истра Элеонора, более наглой и бесцеремонной девки, чем я, мир не знал. Так что… приходится соответствовать! Все-таки невежливо разочаровывать таких уважаемых особ!

Поэтому тереть губы я не стала, а лишь покачала головой.

Решительно расправила плечи и вышла из своего укрытия. И тут же услышала визг Линк. Мужчины, поцелуи, романтический бред, воспоминания и прочее покинули мою голову в мгновение ока! Страх сжал сердце обручем, и я понеслась к девочке, не чувствуя под собой ног.

— Милая! — Линк стояла у ограды, подпрыгивая на месте. Я упала на колени, судорожно ощупывая маленькое тельце и пытаясь понять, что случилось. — Линк! Почему ты кричала?!

— Я не кричала, — она поморщилась, вырываясь из объятий. — Я радовалась!

— Радовалась?

— Конечно! Я нашла Толстолапого Пыха!

— Что?

Я моргнула, а Линк вырвалась из моих рук и вытащила из зарослей вечнозеленого кустарника… мангута! Этот зверек, живущий на деревьях, отличается характерной пятнистой шкуркой, огромными круглыми глазами, двумя маленькими рожками на лбу и коротким пушистым хвостом.

Этот мангут был еще маленьким и полудохлым. Его глаза гноились, а шерсть свалялась клоками.

Я снова моргнула, слегка растерявшись. Откуда он здесь?

— Толстолапый Пых, Софи! — завопила Линк, сияя от счастья глазенками. — Это же он, правда?

Я тяжело вздохнула. Пых — это тоже персонаж сказки, неудивительно, что Линк так обрадовалась.

— Мы ведь оставим его, да?

Девочка обхватила животное обеими руками, не обращая внимания на грязь и то, что зверь пытался вылизать ее щеку. Я отобрала мангута, придирчиво осмотрела. Сказать, что нам самим есть нечего — язык не поворачивался. Стоило только взглянуть в полные безоблачного счастья глаза ребенка, и все разумные доводы улетучивались, как тополиный пух.