Дикарь

И прикусила язык, увидев его сине-фиолетовый бок. Духи, надеюсь, его ребра целы…

— А я удивлен, что ты все еще здесь, — буркнул Хенсли, натягивая рубашку. — Я думал, вы с Гордоном уже на пути к дирижаблю.

— Кажется, я ясно сказала, что не поеду с ним, — нахмурилась я.

— А зря, — равнодушно отозвался Шерх, подбирая свою куртку.

— Зря? — разозлилась я. — Вот, значит, как? Снова заведешь свою песню «убирайся, Софи», так?

— Ты не понимаешь…

— Духи, да у вас это семейное! — всплеснула я руками. — Пару часов назад твой брат тоже убеждал меня, что я ничего не понимаю! Только знаешь что, Шерх Хенсли, или как тебя там? Я понимаю больше, чем ты думаешь! Например, что ты спрятался от мира здесь и строишь из себя несчастного уже семь лет! Вот так-то!

— Что я строю? — От злости у него даже крылья носа побледнели.

 — Что ты несешь?! Да я…

— Что ты? — Я ткнула в него пальцем. — Да, у тебя все непросто! Да, больно. Да, Шерх! Но ты все еще жив, жроты тебя сожри! Жив, понимаешь? Так хватит себя хоронить! Обустрой дом, купи лошадь, посади виноград, наконец! Хотя жроты с тобой! Я сама все это сделаю.

И не надейся, я не собираюсь покидать Оливковую рощу. Меня не выгонишь ни ты, ни Гордон. Катитесь вы оба в яму, ясно?!

Я снова ткнула в него пальцем и развернулась, чтобы гордо удалиться, но не тут-то было. Шерх схватил меня за плечи, останавливая.

— Ты виделась в Дейлише с Гордоном? — процедил он.

— Да, твой братец решил сделать мне ребенка и таким образом заставить уехать!

— Что он решил?

Белые пятна переползли с носа на щеки и уголки губ.

Кажется, Шерх в ярости… И он запечатанный маг. Вот же жрот…

— Ничего не вышло, — торопливо сказала я. — Он лишь пытался меня испугать. Наверное. Шерх, мне не нравится, как ты…

Камни возле гейзера тихо стукнулись, подпрыгнув в воздухе. Упали. И мелко задрожали.

— Шерх?

Он втянул воздух и опустил глаза на свои руки.

— Уходи отсюда. Быстро!

Капли воды на волосах Хенсли замерзли и повисли серебристыми бусинами. Его ресницы покрылись белой изморозью, а тьма глаз стала выцветать.

Лицо исказилось, и это было так страшно, что я вскрикнула. Словно Шерх исчезал, а его место занимало чудовище из снега и льда. Злобное, дикое, потустороннее…

Он оттолкнул меня.

— Уходи!

И я побежала. Метнулась за деревья, пронеслась ветром до полянки с веселенькими желтыми цветочками. И встала как вкопанная. Ему же там плохо. Плохо, потому что явилась глупая рыжая девчонка и наговорила ерунды. А потом убежала.