Дикарь

Бесила она тоже невероятно. Вот даже не знаю, чего мне хотелось больше — выгнать к жроту, чтобы не злила, или… Или. Или взять за шею и провести языком по губам.

Нет, нельзя. Ничего не выйдет, даже если бы случилось невероятное чудо и рыжая сказала мне «да». Одно это вызывало у меня злобный смех. Какая девушка в здравом уме скажет мне это? Да ни одна. Только девицы из розового домика, да и те в полной темноте и за хорошую плату. Я знаю, как смотрят на меня женщины в Дейлише. Испуганно, брезгливо, с отвращением.

Впрочем, я сам сделал все, чтобы на меня так смотрели.

А эта вот не смотрит. Эта рассматривает внимательно, склоняет рыжую голову набок, размышляет о чем-то. Хмурится, когда я ее пугаю. И я снова злюсь…

А теперь еще и эти проклятые фантазии. Желания… Зачем только притащил в свои комнаты? Лучше бы сам полы отмыл, не впервой. Так нет же, наказать хотел! Наказал вот. Теперь верчусь под меховым покрывалом и скриплю зубами, не зная, как успокоиться. Думаю. Вспоминаю.

То, что было здесь, на этих покрывалах, в этой спальне. Я так и не понял, почему она тогда не сбежала с воплем. Почему оставалась со мной, грела… Жалела? Наверное… Она такая, жалостливая.

Взвыл от ярости, перевернулся, надеясь, что на левом боку я все же усну.

Жалости я не хочу."

"Или вот еще воспоминание: рыжая сидит на корточках, а рядом Линк держит полудохлого лисенка. По мне гуманнее было бы свернуть зверю шею. Так я и сказал… Как она тогда посмотрела, эта рыжая! Тогда, глядя в глаза Софии, я отчетливо понял: все, что было раньше, — шутки.

Она всегда была несерьезной. Когда кидалась в меня грязью, когда грозила или кричала, когда угрожала. Все это было шуткой. Никогда в рыжей не было настоящей злости. А вот в момент, когда Линк чуть не заплакала от моих слов, я увидел ее — злость. И понял, что если не заткнусь, рыжая вцепится мне в глотку, дотащит до ближайшего озера и там утопит.

Да… Хотел бы я, чтобы София Лэнг так бросалась на мою защиту.

Наверное, это волшебное чувство. Не потому что я хочу защиты от девчонки. Просто приятно знать, что кто-то так сильно тобой дорожит.

Она вся такая — настоящая. Рыжая и настоящая.

Гордон просто идиот.

И стоило подумать о брате, как поднялась внутри чернота, залила нутро по самые глаза. Так, что светлая ночь стала чернильной и колючей, сверкающей острыми гранями моей злости. Значит, Гордон у нас теперь числится в «Собрании Великих Магов».