Диджей сарафанного радио

 – Скажи-ка мне, дядя Ваня, как тебе удалось получить такую подробную информацию?

– Володь, принеси-ка мой портфель, – вместо ответа обратился полковник к Трофимову. Тот выполнил просьбу, и Шаров достал из портфеля большой пухлый конверт. Из кармана он вытащил темно-коричневый пузырек и поставил его на стол рядом с конвертом.

– Вот отсюда я все и узнал, – показывая на конверт, ответил полковник.

– А что это?

– Это подробная исповедь, а заодно и признание Черновой Людмилы.

– Ее арестовали?

– Ее похоронили.

– Как – похоронили?! – изумилась Лера.

– Неделю тому назад.

– Отчего она умерла?

– Отравилась вот этим, – показал на пузырек Шаров. – Там сильный яд. От него умирают в течение нескольких часов, испытывая мучительные боли. Здесь осталась одна таблетка. Видно, и правда замучила ее совесть, не смогла она с этим жить. Людмила так и пишет в своем письме.

Валерия взяла конверт и вынула письмо-исповедь. Она не стала читать все целиком: уже знала, что там написано. Девушка остановила внимание лишь на последних строках.

«…Я знаю, что виновата и нет мне прощения, поэтому и решила уйти из жизни. Таким решением я хотя бы спасу будущее своих сыновей. Сейчас они еще маленькие и ничего не понимают. Но каково им было бы жить, зная, что их мать убила своего мужа, их отца? Хоть и не своими руками, но все равно убила. В тот момент, когда я согласилась на это, у меня в голове был какой-то туман. Я не оправдываюсь, нет, просто я хочу, чтобы меня поняли и пожалели моих детей. Я умоляю, пусть они никогда не узнают, что произошло на самом деле.

Валерия отложила письмо и взяла в руки пузырек. Она пристально, задумчиво посмотрела на него, а потом тихо прошептала:

– Пилюля от угрызений совести.

– Он стоял рядом с ее предсмертной запиской.

– А что же она написала в записке?

– Что уходит, потому что не может жить без Вадима, пусть дети простят ее. А в письме она очень просила, чтобы мы ничего не говорили родителям Вадима. Чтобы они не знали, что произошло на самом деле. Если они узнают правду, не захотят оставить детей у себя, а ведь мальчики ни в чем не виноваты.