Дядя самых честных правил 2

Вся эта скорбящая толпа собралась вокруг ямы, на дне которой лежит мертвец — лицо прорезанное морщинами, руки сжимают короткий меч, тело закутано в соболиные меха.. О, знакомый обруч у него на голове! Раздаются крики на гортанном языке, на краю ямы перерезают горло коню, и в могилу течёт кровь — жертва умершему, чтобы не приходил к живым, не мстил оставшимся за порогом.

Видение исчезло так же неожиданно, как и появилось. Анубис рыкнул, и я почувствовал — мертвец передо мной слишком стар, чтобы его можно было позвать.

Я несколько раз моргнул и потёр глаза ладонями. В зеленоватом свечении мне почудились другие цвета. Да, так и есть — вот прямо у ног мертвеца какие-то алые всполохи. Это что такое?! Та самая “красная ртуть”? Между истлевших костей лежали крохотные шарики, светящиеся багровым светом. А почему их семь? Сумароков говорил — три штуки должно быть. Вероятно, поэтому и потоки эфира такие сильные.

Додумать мысль я не успел.

— Анубис, фу!

Ага, разбежался. Все тренировки были забыты, и Талант будто взбесился. Он толкался внутри меня, бил в рёбра и сжимал горло.

— Фу! Плохой мальчик! Плохой!

С ужасом я понял, что не контролирую правую руку. Анубис перехватил управление и тянулся ей к “красной ртути”.

— Не трожь, зараза! Не для тебя положено!

Левой рукой я со всей силой ударил по правой ладони.

— Фу!

Пальцы коснулись багровых шаров. Они вспыхнули алым, и три штуки впитались в ладонь.

Не знаю, что происходило с Анубисом, но мне почудилось, что он довольно чавкает.

С исчезновением почти половины “красной ртути” наступила “тишина” — перестали гудеть потоки эфира, пронизывающие курган. Я почувствовал, как знаки на камнях, что я рисовал, вспыхнули ярким светом.

— Р-р-р-р!

Я обернулся на звук. В земляном лазе посыпалась земля, раздвинулась, и появились мощные лапы. А затем и морда Людовика Четырнадцатого, прокопавшегося ко мне. Собака вылезла из подкопа, встряхнулась и посмотрела на меня покровительственным взглядом, только что не говоря вслух: опять приходится спасать глупых человеков.

— Константин Платонович! — из дырки донёсся голос Сумарокова.