Дядя самых честных правил 2

Думал он недолго. Минута, и Бобров хлопнул ладонью о мою ладонь.

— Согласен. Ты, Костя, симпатичней Голицыных и Шереметевых вместе взятых. Буду твоим человеком.

Мы скрепили договор рукопожатием. Глядя на улыбающегося Боброва, я думал, что всё к этому и шло. Он давно уже “прописался” в Злобино и каждый раз уезжал с неудовольствием. Так что я просто закрепил существующее положение.

* * *

С бала мы вернулись далеко за полночь. Впрочем, нескольких часов сна мне хватило с лихвой. Я встал с рассветом, умылся и спустился в столовую.

Мажордом, гонявший слуг на утренней уборке, если и удивился моему появлению в такую рань, то не подал виду. Поклонился и срочно организовал для меня завтрак. Кофий, яичница, пара тостов, сыр — просто и вкусно, как раз то, что нужно проснувшемуся организму.

Только я сел за стол, как в столовую осторожно заглянула Таня.

— Доброе утро, Константин Платонович.

— Доброе. Заходи, — махнул я рукой и показал на соседний стул, — присаживайся.

Девушка смутилась, но быстренько подбежала и села рядом.

— Кофий?

Я налил чашечку и пододвинул Тане.

— Константин Платонович, это я вам должна наливать.

— Ничего, — я улыбнулся, — после твоего дебюта на балу могу и я за тобой поухаживать.

Орка потупилась, но взяла чашку и сделала глоток.

— Расскажи, как тебе бал?

— Понравилось, Константин Платонович. Сударыни такие нарядные, судари ходят надутые, как гуси. Комнаты такие красивые, люстра огроменная!

Таня поставила чашку и показала руками.

— Вот такая! И блестит, как брульянт!

Пока она говорила, я пододвинул ей тарелку с тостами.

— А больше всего мне один барин не понравился, — Таня наморщила нос. — Такой, с бакенбардами.

— Чагин?

— Ага, точно он.

— И чем он тебе не угодил?

— Страшный он, Константин Платонович.

Ты смотри, в самую суть заглянула Танька. Не ожидал от неё такой проницательности.

— Кто ещё тебе не угодил?

— Ой, вы тоже скажете! Я крепостная, а они дворяне, мне никак угождать не должны.

— Я не про то. Не понравился тебе ещё кто-то?

— Ага, — орка кивнула, — тот барин, к которому мы первому ходили.

— А он чем?

— Хитрый больно.