Дядя самых честных правил 2

— Ой, Константин Платонович, ну что вы в самом деле, нам же интересно!

— Александра, я сказал нет, значит, нет. Смотреть они хотят! Тоже мне, нашли гладиаторские бои.

— Константин Платонович, ну пожалуйста!

— Я настаиваю, — Диего, объединившаяся с рыжей, не собиралась сдаваться. — Мы настаиваем. Ты нам откажешь?

— Ещё раз повторяю — это не цирковое представление, чтобы на него смотреть. Может, вы ещё хлопать собираетесь после каждого удара? Цветы дарить?

— Без цветов обойдёшься, — Диего усмехнулась, — ты не прима императорского театра.

— Спасибо, что хоть так. Нет, вы никуда не едете.

Послышался стук каблуков по паркету, и в гостиную вошла Марья Алексеевна, одетая в костюм для верховой езды.

— Кто никуда не едет? — поинтересовалась она.

— Константин Платонович не хочет нас брать на дуэль, — пожаловалась рыжая.

— И не надо, — княгиня кивнула, — пусть настроится, подумает. Не стоит его отвлекать, девочки — вы поедете со мной в карете. Крайне любопытное зрелище будет.

Диего посмотрела на меня с ухмылкой, Александра с радостью, а я поднял глаза к потолку. Далась им эта дуэль!

— Костя, я готов! — на горизонте появился Бобров. — Можем ехать.

— Поехали. А то с каждой минутой желающих “посмотреть” становится всё больше.

* * *

Драться мы должны были в живописном месте на берегу Оки. Вот представьте себе: гладь реки, берёзы, травка, жёлтый песок. И три десятка конных экипажей, целая толпа публики, дамы в роскошных платьях, кое-где слуги накрывают стол для пикника, а одна компания уже открыла шампанское и, увидев меня, поднимает бокалы.

— Пётр, скажи, в России так принято?

— Вообще-то нет, — Бобров почесал в затылке. — Я даже не знаю, что сказать.

— А вот сейчас и разберёмся.

Быстрым шагом я направился к моим противникам, стоящим поодаль.

— Это что такое?

— А? — Белинский захлопал глазами.

— Я спрашиваю, это что такое? Вы, сударь, хотели сатисфакции или устроить балаган?

— Я?! Да это же ваших рук дело! Вы специально выбрали дурацкое оружие и позвали сюда публику, чтобы унизить нас троих!

— Вы в своём уме? Я первый раз в Муроме.

— Я не звал. — На его лице было такое искреннее возмущение, что я поверил — он ни при чём.

— А кто? Вы? Или вы?

Добролюбов и Писарев замотали головами, отрицая причастность. Я обернулся к секундантам.