Дядя самых честных правил 2

В большой гостиной сидели десять пожилых дворянок с Марьей Алексевной и Весёлкиной во главе. Дамы играли в карты, пили крепкие настойки, смеялись и непрерывно болтали. Мы с Бобровым не стали им мешать и пошли спать.

* * *

Проснулся я бодрым и весело-злым. Ух, как поеду сейчас, как надаю по шее этому Салтыкову! Идеальное настроение для дуэли.

А вот Боброва пришлось будить. Я зашёл к нему в спальню и обнаружил Петра, спящего в обнимку с подушкой.

— Подъём!

— Ммм… Ну ещё минуточку…

— Пётр, вставай!

— Не хочу в нумера с дамами, — Бобров попытался натянуть на голову одеяло, — надоело.

— Пётр! — я гаркнул ему прямо в ухо.

— А!

Он сел на кровати, хлопая глазами и тряся головой.

— А? Кто? Тьфу ты! Костя, это ты, что ли? Зачем в такую рань?

— Вставай, у нас дуэль, если ты помнишь.

— Сколько сейчас времени? Только шесть? Можно ещё час поспать.

— Поднимайся, соня. По дороге заедем в какой-нибудь трактир, кофия выпьем.

Оставив Боброва одеваться, я спустился на первый этаж в гостиную. И там застал Кижа — собранного, застёгнутого на все пуговицы, с палашом на поясе.

— Доброе утро, — он кивнул мне. — Дуэль?

— Вроде того.

— Поеду с вами. Пригляжу, чтобы всё было по правилам.

Судя по боевому настрою, мертвец и сам был не прочь подраться. Ладно, мне не жалко, пусть проветрится. Бобров, к счастью, задерживаться не стал, и через десять минут мы уже садились в пролётку извозчика.

— Прохладно, — Пётр поёжился и обхватил себя руками, — не люблю осень.

— Красиво, — возразил ему Киж, — печальное время, для глаз очарование.

— Да ты поэт, Дмитрий Иванович. Не пробовал стихи писать?

Киж пожал плечами.

— Мёртвый поэт хорош только для бледных барышень и критиков. Первые воображают о нём, каждая на свой вкус, а вторые ищут в стихах скрытые смыслы, которые сами же и выдумывают. Представьте, что будет, если я приду к ним лично? И тех и других хватит удар от такого поворота. Так что для всеобщего спокойствия не стоит мне писать стихов.

Бобров заржал во весь голос.

— Да уж, критики с тобой точно встречи не переживут.

Так мы и ехали, подшучивая друг над другом. Сначала в трактир выпить кофия, а затем к Донскому монастырю.

* * *"

"К месту дуэли мы подъехали одновременно с моим противником. Рожа у Салтыкова была слегка опухшая, походка нетвёрдая, а под глазами темнели круги. Нет, не доведёт его до добра разгульная жизнь, точно не доведёт. Вместе с ним из экипажа выскочило четверо сопровождающих.