Дядя самых честных правил 2

Не многовато ли народу он притащил на дуэль?

— Господа!

Усатый офицер, секундант противника, подошёл к нашей компании.

— Доброе утро, господа.

— Доброе, — я кивнул. — Ваш друг не одумался и по-прежнему хочет драться?

— Если вы готовы принести ему извинения, — офицер криво ухмыльнулся, — он милостиво простит вас, как и положено настоящему дворянину.

— Нет, благодарю, пусть оставит своё “прости” для кого-нибудь другого.

Офицер хмыкнул. Было видно, что он желает смотреть на схватку, а не содействовать примирению.

— Нужно отмерить дистанцию, — он обратился к Боброву, — тридцать шагов.

Они ушли выставлять барьеры, а Киж разом стал серьёзным и разглядывал троих дворян, о чём-то шептавшихся с Салтыковым.

— Не нравится мне эта компания. — Мертвец проверил, как выходит палаш из ножен и сделал злое лицо. — Как бы не задумали подлость.

— Не думаю. Это нарушение законов чести, их ославят на всю Москву.

Мертвец пожал плечами и продолжил буравить взглядом свиту Салтыкова. Свита в ответ тоже зыркала на нас и о чём-то переговаривалась.

Кижу надоело играть в гляделки. Он вытащил палаш, встряхнул кистью, изобразил клинком несколько восьмёрок, пару молниеносных выпадов, а затем провёл атаку на невидимого противника. Сталь со свистом рассекала воздух, мелькая так, что были видны только призрачные полукружья.

Так же резко, как начал демонстрацию, Киж бросил палаш в ножны и вернулся ко мне. Похоже, разминка мертвеца произвела на Салтыкова и его подручных впечатление. Они как-то разом потухли и демонстративно отвернулись.

Секунданты мерили шагами землю, отсчитывая дистанцию, Киж изображал гордую статую, а я разглядывал будущее поле боя. Открытая полянка, деревья по краям, с одной стороны высятся монастырские стены. Вроде ничего особенного, но меня кольнуло в сердце смутное чувство тревоги. Что-то в этом виде было не так. Я ещё раз прошёлся взглядом. Полянка, стены, деревья. Стены, точно же! Я моргнул и уставился на них с удивлением. Да, прав был Бобров — их не возьмёт магия.

— Господа! Прошу подойти!

Усатый с Бобровым отмерили нужное расстояние, воткнув в землю вместо барьеров сабли, и теперь звали нас.

— Господа, это ваш последний шанс решить дело миром, — предложил Бобров, — чтобы…

— Не может быть и речи, — Салтыков посмотрел на меня с бешеной ненавистью.