Девушка с синими гортензиями

 – Ведь свидетели утверждали, что слышали женский крик, а я была уверена, что крик был не настоящий. В том смысле, что до мужчин донесся вовсе не вскрик жертвы. Кроме того, Женевьеву нашли в пеньюаре, с распущенными волосами. Вряд ли Лантельм впустила бы в каюту мужчину, будучи в таком виде, тем более что за стеной находился ее муж. А сам Рейнольдс совершенно точно был ни при чем. Да, он подходил вечером к двери ее каюты, но актриса отказалась его впустить, и муж побрел к себе. Потом, поняв, что воры, искавшие письмо, были из Аржантея, я решила, что их нанял кто-то из местных жителей.

– Поразительно… – задумчиво произнес Невер. – Ну что ж, если пятый акт доигран, я, полагаю, могу поаплодировать вам и возвращаться домой.

– Разумеется, мсье Невер, – ответила Амалия, и в глазах ее сверкнули золотые искры.

И все сразу как-то засуетились. Чувствовалось, что людям неуютно находиться в комнате, которая слишком о многом напоминала. Первыми удалились маленький граф де Сертан и старый драматург. Затем Дюперрон увез капитана Обри. Бриссон сел к телефону и стал раздавать своим людям указания по перехвату бежавшей преступницы.

– Вы что-то хотите мне сказать? – любезно спросила Амалия.

– По-моему, вы чего-то недоговорили, – решился актер.

– И у меня возникло такое же впечатление, – добавил художник.

– Вы были слишком убедительны, в жизни так не бывает, – заметила Ева.

– Возможно, – согласилась баронесса. – Но у меня есть свои секреты… точно так же, как и у вас.

Ева нахмурилась.

– Вы ведь знали, что когда-то я убила человека, – проговорила она.

– Нет, – покачала головой Амалия. – Шарль Морис мне ничего не говорил, я сама догадалась. Вы убили своего отца, верно?

– Он пытался меня застрелить. Прицелился в меня, и я…

– Ева, не надо, – попросил актер.

Но монахиня все-таки договорила:

– Я резко оттолкнула его руку, и в то мгновение он нажал на спуск. Пуля попала ему в голову… – Ева беззвучно расплакалась.