Девушка с синими гортензиями

Потому что животные этой породы, – она поглядела в синие глаза Маркиза, – стоят очень больших денег. Будь вы тем, за кого себя выдаете – бедным старым драматургом и далее по тексту, – вы бы не смогли позволить себе такого восхитительного домашнего питомца. Уж не говорю о ставках по тысяче франков на скачках в Шантийи. – Баронесса помахала в воздухе листком, который Видаль нашел в книге. Невер, не отвечая, ел ее взглядом. – Если вы еще не в курсе, теперь к расследованию подключилась полиция, и только от меня зависит, узнает ли инспектор Бриссон о вашей неприглядной роли во всей этой истории.

Буду кратка: вы расскажете мне правду, и я оставлю вас в покое. Если нет – пеняйте на себя.

– Вот, значит, как… – усмехнулся Невер. Старик пододвинул стул и сел напротив Амалии. – Вы хотите услышать от меня имя убийцы?

Судя по тону, теперь драматург был настроен исключительно по-деловому и решил отбросить всякие увертки.

– Я его уже знаю, – мотнула головой его собеседница. – Нет, меня интересует все остальное.

– Неужели? Так кто же убил Женевьеву Лантельм?

Амалия взяла со стола ручку, перевернула билет тотализатора, свидетельствовавший о баснословной ставке, и нацарапала на обороте одно-единственное имя, после чего передала листок Неверу.

– О… – уважительно протянул старик, прочитав написанное. – Браво! А я-то был уверен, что никто никогда… – Он улыбнулся.

– Не сомневаюсь, – ответила Амалия. – Как вы поняли, кто был убийцей? Что-то видели или просто догадались?

Невер усмехнулся:"

"– Я не мог заснуть в ту ночь.

Ева рыдала за стеной… скулила, как брошенная собачонка. Это было ужасно. Я пытался накрыться одеялом, чтобы ничего не слышать, но стало слишком жарко. Тогда я поднялся открыть окно – и в блеске молнии увидел… Жинетту, которая плыла по реке, как Офелия, раскинув руки. Я остолбенел. Не знал, что делать. И через минуту услышал крик. Я сообразил, что происходит нечто странное. Потом раздались шаги на палубе, Буайе постучал мне в дверь… Мы собрались в салоне. Мне хотелось спать, я зевал и одновременно пытался понять, что же творится. Все походило на какую-то нелепую драму… А лично мне больше по душе комедии. Однако я очень быстро разобрался в происходящем. Да там, по правде говоря, все было очень просто. Никто не мог убить Жинетту, кроме одного-единственного человека.

– Почему вы никому не сказали, кто убил Лантельм? – требовательно спросила Амалия.

Лицо Невера потемнело.

– Актриса сказала, что я плохой писатель, – холодно проговорил старик.