Девушка с синими гортензиями

Затем пододвинул к себе листок бумаги, на котором быстро написал только одно слово.

– Прошу, – сказал он, указывая глазами на деньги.

Амалия отдала старику купюру и взяла листок.

– Это мне ничего не дает, – проворчала она, прочитав написанное. – Здесь нет фамилии.

– В письме и было только имя, – отозвался Невер. – Мадемуазель Лантельм не успела написать адрес и фамилию на конверте.

Старый драматург спрятал деньги и развалился на стуле, почесывая кота за ухом.

– Что собой представлял этот человек? – спросила Амалия.

– Это уже другой вопрос, – заметил Невер, тонко улыбаясь.

– Оставьте, вы же знаете, что все равно получите свои деньги, – перебила его баронесса. – Так кто он такой?

– Разносчик цветов, – безмятежно ответил старик. – Он был на ее похоронах.

– То есть?

– Когда хоронили Жинетту, – пояснил Невер, – Рейнольдс не хотел шумихи. Только самые близкие люди знали о том, когда и где пройдет отпевание. Он сам заказал цветы. Там были еще венок от театра «Ренессанс», в котором она работала, и два анонимных венка.

– Погодите, погодите… – заворчал Видаль. – А что, Рейнольдс его не узнал?

– Конечно, узнал, – проговорил Невер, наслаждаясь каждым словом. – Рейнольдс его ненавидел. Что бы он ни делал, Жинетта все равно бегала к его сопернику, и Жозеф никак не мог на это повлиять.

– Как тот выглядел? – спросила Амалия. – Я имею в виду любовника актрисы.

– Да обыкновенно, – пожал плечами старик. – Высокий малый, не красавец и не урод. Рассказать вам, что было дальше? Он посмотрел Рейнольдсу в глаза, и Жозеф не стал отводить взгляд. Так они и ели друг друга глазами несколько секунд. А потом разносчик негромко сказал что-то насчет венка, мол, он его принес и должен положить возле гроба. Я, честно говоря, не ожидал такого от Рейнольдса, но он повернулся к прислуге и велел проводить разносчика.