Помощница для миллиардера

Обнимает меня за талию, целует в висок. Когда полы халата расходятся, слишком откровенно обнажая мою ногу, он поспешно поправляет его.

Собственник.

Обсудив вопросы по делу, Артем вдруг переводит тему совершенно в другое русло.

— Получил приглашение? — спрашивает он у Севера.

— Куда?

— На свадьбу. — Я замечаю, что Полянский не отводит взгляда от друга. Внимательно наблюдает за всеми изменениями в его лице.

— Чью? — Его кадык дергается: кажется, он догадывается, о чем речь, но верить не хочет.

— Романов замуж Колесникову позвал.

Я замечаю, как пальцы мужчины сжались вокруг чашки, а на висках и шее от злости выступили вены.

— Ты же понимаешь, что это твой последний шанс? Если Тая выйдет замуж за него, то ты останешься лишь блеклым воспоминанием. И мы с тобой прекрасно знаем, что со стороны Андрея любовью там не пахнет. Ему связи ее отца нужны.

— Откуда тебе знать? — справившись со своими эмоциями, спрашивает Север, я же внимательно слежу за разговором.

— Можно сказать? — поворачивает ко мне голову Артем, и я сразу понимаю, о чем он.

Киваю в ответ. Мне неприятно то, что он сейчас произнесет вслух, но что поделать, если я такая дура, что ничего не заметила за столь долгое время?

— Романов встречался и с Колесниковой, и с Сашей одновременно. Он предложил Лави остаться его любовницей после свадьбы. Все еще думаешь, что Тая будет счастлива с ним в браке?

— А со мной будет? — резко спрашивает он. — Это ее выбор.

— Ты не можешь знать наверняка.

— Предлагаешь расстроить свадьбу?

— Почему нет? Раскрой ей глаза на женишка, утешь, женщины такое любят. Ты ведь не забыл ее за столько лет?

Север молчит. Тянется за телефоном, нервно откидывает салфетку на столик.

— Я тебя услышал, — резко понимается он. — По твоему делу дай мне несколько дней, и я найду их. Рад был познакомиться, Александра. Держите его крепко, чтобы не вляпался в очередные неприятности.

Я киваю. Мужчина быстрым шагом направляется к выходу.

— Могу вертолет одолжить, если что, — кричит ему вслед Артем.

Север отмахивается от него. За ним закрывается дверь, и мы с Полянским остаемся одни. Чувство неловкости подступает с бешеной силой, несмотря на то, что мы давно уже взрослые люди.

— Не жалеешь? — Полянский вмиг становится серьезным. От его мальчишеской улыбки не остается и следа.

— А должна? — с вызовом спрашиваю у него. — На самом деле я подумывала сбежать от тебя. Это была бы прекрасная месть, согласись.