Девственница

Холодильник был полон, но только продуктами для закусок.

Для себя Марго приказала охраннику принести бутылку виски. Подумав, я достала из холодильника сыр, колбасу, порезала хлеб. Хотя почти уверена, что сестра Эрика собирается пить без закуски. Что-то произошло с ней, что глубоко ее шокировало. Можно даже сказать растоптало. Но что?? Кто мог применить к ней насилие, если все охранники вытягиваются при виде нее как по струнке? Ни один ее приказ даже не обсуждается. Неужели брат? Даже на секунду допустить такую мысль чудовищно.

* * *— Может быть, ты хотя бы начнешь закусывать? — прошу Марго, которая наливает себе уже четвертую порцию виски. — представляешь, какое тебя завтра ждет похмелье? И вообще, мешать спиртное с другой дрянью, смертельно опасно. Ты же упала в обморок. Извини что я тут занудствую, но я тебе добра хочу.

— Ты такая милая, — хмыкает Марго. — Мне даже приятна твоя забота. Обо мне давно никто не волновался, крошка. Так что я прямо кайфую…

— Может тогда послушаешь меня и остановишься?

Я ведь вижу, что каждый глоток Марго болезненно морщится.

— Прости детка, — отрицательно качает головой.

— И ты меня. Не хочу быть занудой.

— Ты не зануда, Вилена. Ты очень хорошая. Но как… как ты можешь любить одну из этих тварей? — шокирует меня вопросом.

— Тварей? Ты знакома с Тагиром? Почему ты так говоришь о нем?

— Нет, — отрицательно мотает головой. — Не знакома.

— Почему тогда такой вопрос?

— Забудь.

— Нет, я не могу забыть!

— Вилена, я говорила в общем. Не конкретно про твоего мужчину. Но все они, согласись, связаны с криминалом, опасны…

— Твой брат, вот кто опасен! — выпаливаю в сердцах. — Мне кажется, у него не в порядке с головой, прости конечно…

— Ты совершенно права, малышка, — Марго начинает хохотать, истерично, до слез. — Черт, как же ты права, ты даже не представляешь! А знаешь, что самое главное? — добавляет уже серьезно, впиваясь в меня взглядом.

— Спасибо, — нервно сглатываю. Меня напугали слова Марго. Она не шутит.

— Пока еще не за что…

— Ты не расскажешь, что с тобой случилось?

— Нет, детка. Моей откровенности есть предел. Такое не рассказывают даже на смертном одре перед исповедью.

Марго продолжает пить, и я снова переживаю.