Девочка. Книга вторая

Макс тут же отпустил меня, а я сделала глубокий вдох и посмотрела на свои трясущиеся ладони и футболку, которые еще минуту назад были пропитана кровью. Я не отводила взгляда от своих пальцев, все еще помнящих ощущение горячего трепыхающегося сердца, и мои виски сдавило с новой силой.

— Выпей воды, — тихо произнес он, и поднес стакан к моим губам.

Я пила с жадностью, стараясь не пропустить ни капли, и наконец, немного успокоившись, облегченно вздохнула и посмотрела на Макса, который, все еще внимательно изучал мое лицо.

— Ты как? — серьезно спросил он.

— Спасибо, мне уже лучше.

— И Глок не помог? — кивнул он на кобуру, лежавшую на подушке.

— Нет… Глок бы и не понадобился… — отрицательно покачала я головой, — это был не кошмар… вернее кошмар, но совершенно другого порядка, — вздохнула я, пытаясь объяснить увиденное.

Макс молча сидел напротив меня с встревоженным лицом, вероятно, ожидая, пока я сама приму решение, хочу ли я разговаривать на эту тему. В комнате повисла тишина, и я почувствовала неловкость от того, что он стал свидетелем моей слабости.

— Сперва это был даже красивый сон, — улыбнулась я, пытаясь исправить ситуацию. — Мне снилось бескрайнее поле сиреневых цветов и такое же бесконечное небо, сливающихся где-то на горизонте воедино. Казалось, весь мир состоит только из неба и цветов, — несвязно пересказывала я свой сон. — Да… и там был пес.

— Пес? — переспросил Макс.

— Мгм… Немецкая овчарка, — заулыбалась я, вспоминая, как он щекотал меня колючей мордой, зарываясь в мои волосы. — Он был большим, но в пределах реального размера, очень красивым и холеным, с гордой осанкой и ухоженной шерстью.

Макс, кивнул и, понимая, что я не хочу продолжать, в сотый за сегодняшнюю ночь раз повторил:

— Поспи еще немного.

Сейчас я уже не возражала и не рвалась домой — меньше всего на свете мне хотелось остаться одной после того, как я держала живое сердце в ладонях.

Макс вернулся на диван, а я, посетив ванную комнату, вновь свернулась на кровати в позе эмбриона, и попыталась уснуть. Но сон не шел — как только я опускала веки, перед глазами возникал жетон, с которого стекала кровь, а ладонь все еще чувствовала ожог от трепыхавшегося в ней сердца.

— Который сейчас час? — спросила я, рассматривая взъерошенную макушку Макса.

— Половина седьмого.