Девочка Лютого (СИ)

Решив вытереть испарину, я автоматическим жестом заправила волосы за ухо, забыв, что в этой руке у меня зажат нож. Острие было направлено вниз, и я чиркнула им себе по шее, когда дернулась, испугавшись собственного халата.

Повезло, рана не глубокая и даже почти не кровоточит.

— Что случилось? — на том конце провода настойчиво требуют объяснений.

— Шею порезала, — отвечаю я, не задумываясь, как это звучит.

— Что? — ревет Макс и чем-то опять громыхает. — Ты что там вытворяешь?

— Бреюсь я, неужели непонятно? — ворчу я, рассматривая царапину у основания шеи.

— Дура! — слышу я слова теплой поддержки одновременно со звонком в дверь.

— Это вообще все твоя вина! — возмущаюсь я.

— Впусти меня, идиотка! — колотит он в дверь уже кулаком.

Придется открыть, а то сейчас всех соседей на уши поставит.

Плетусь в прихожую, после адреналинового всплеска, наступает откат, и меня накрывает пофигизм.

— Я чуть от страха не умерла, когда увидела под дверью этого типа, — высказываю я Лютаеву, который сразу же вцепляется в меня и вертит под лампочкой, чтобы оценить серьезность повреждений.

— Ничего потерпишь, — отрезает Макс. — Но упрек учел. В следующий раз предупрежу.

Вот как с ним разговаривать?

Макс судорожно прижимает меня к себе и обнимает так крепко, что мне становится трудно дышать.

— Да отстань ты, — я вяло отбиваюсь от ощупываний. — Я больше напугалась.

— Надо обработать, — шепчет он и за руку ведет меня на кухню, где, не спрашивая меня ни о чем, лезет в холодильник за перекисью.

Все-то он замечает, все-то он помнит.

— Дай, я сама…

— Нет, — отрезает Макс. — Так мне будет спокойнее.

Вид у него решительный, как у хирурга перед операцией, я решаю не препираться. Пофигизм продолжает цвести.

— Тогда пошли в ванную, ватные диски остались там.

В ванной Макс с непонятным мне выражением долго смотрит на поварской нож, который я бросила в раковине."

"А потом ему на глаза попадаются развешенные на полотенцесушителе трусики.

Черт. О них я совершенно забыла, но снимать их сейчас в срочном порядке глупо.

Судя по направлению взгляда, в душу Лютаева запали трусишки в сиреневых зайчиках.

— Даже не думай, — ворчу я. — Хватит с тебя горошков.

Макс закатывает глаза.

Усевшись на бортик ванны, Лютаев аккуратно обрабатывает мне шею.

— Ты меня напугала, — бурчит он.

Надо же, оказывается, Лютый не всегда такой грозный.