Девочка Лютого (СИ)

Юля вглядывается в экран телефона и, увидев фото абонента, присвистывает:

— Ни хрена себе! Я-то думала, ты у нас бедная овечка! Раевский, Лютый и теперь еще и это!

— Да заткнись ты!

Шесть гудков, может, номер сменил? Я уже хочу сбросить вызов, когда на том конце отвечают:

— Слушаю.

Голос все такой же грубый. И тон не изменился. Как будто он устал от тебя еще до твоего рождения.

— Это Жизель.

Пауза.

Юлька рядом икает и таращится на меня, выпучив глаза.

— А. Птичка. Помощь нужна?

— Да, очень, — перевожу дух.

— Умеешь ты находить неприятности. Вот хотя бы взять меня.

— Ты поможешь? — от напряжения у меня все внутри завязывается в узел."

"— Да. Рассказывай.

— Меня опоил Комолов-младший. При попытке изнасилования я сломала ему нос. Он мне угрожает, пока я от него бегаю, но как долго у меня это будет получаться, я не знаю.

— М-да. Мразота не умнеет, как я посмотрю. Хорошо, я займусь младшим. А сейчас тебе поможет мой друг. Сама понимаешь, я далековато. Ты где отсиживаешься?

— В «Амодее».

— Значит, сиди там и жди. Можешь даже одеться, — усмехается он. — А можешь, и наоборот. Тебе ведь придется поблагодарить героя. Жди, Птичка. А как закончу с Комоловым, я тебе позвоню. Пока слушайся моего друга.

— А кто…

Но в трубке уже гудки.

Я медленно выдыхаю. У меня даже ладони мокрые.

Было страшно звонить. Но он поможет.

Раз сказал, значит, сделает.

Это главное.

Юлька, которая прижималась ухом к телефону с другой стороны, чтобы ничего не пропустить, отлипает и задает, наверное, вполне резонный вопрос:

— С какой стати по одному звонку тебе соглашается помочь Денис Гордеев? Да я его в последнее время только по федеральным каналам и вижу! Он тебе кто?

— Так.

— Охренеть! Я от тебя в шоке! Кто бы мог подумать, что у девственницы из балетной школы такая насыщенная личная жизнь!

Я пихаю ее в бок, потому что раздевалка начинает заполняться.

— Что за услугу ты могла оказать такому как Ящер?

— Юль, отвали, а! И без тебя тошно! Не до того. Может, как-нибудь и расскажу, но точно не сегодня.

Юля затыкается и погружается в свои мысли. Мы молча сидим на неудобной лавочке посреди женской оживленной болтовни, пока она не прерывается возгласами.