Девочка Лютого (СИ)

Это ни с чем несравнимое ощущение, когда я всей поверхностью тела ощущаю его, словно укрывшего собой от внешнего мира.

Медленно, очень медленно он двигается в моей влажной киске. Лютаев еде сдерживается, я понимаю это, когда вижу, как напряжены его предплечья, на которые он опирается.

— Девочка моя, ты так стонешь… Я могу не сдержаться…

— Не надо сдерживаться, — лепечу я. — Я хочу всего!

Макс прижимается губами к моей шее и, больше не сопротивляясь природе, берет меня, растворяя в себе, с каждым толчком.

Мой первый оргазм, когда он во мне, ослепляет и оглушает. Я опустошена и счастлива.

Но Лютаев все еще тверд и пульсирует внутри.

— Прости, малыш. Я не могу остановиться.

И я млея продолжаю принимать его в себя. Теплые волны накатывают и отступают. Мне хорошо.

Перед тем, как кончить, Макс стискивает меня в объятиях. Он шепчет мне на ухо что-то невнятное, пока со стоном не погружается так глубоко, насколько позволяет мое тело. Я чувствую его дрожь, она отзывается в моем сердце.

Не расплетаясь, мы так и засыпаем соединенные.

Утреннее пробуждение сопровождается осознанием, что этот мужчина никогда не будет мне безразличен. Меня раздирают противоречивые эмоции.

Опасаясь, что сильные переживания всколыхнут во мне тревожность, я гоню от себя тяжелые мысли прочь.

Сейчас хочу просто насладиться моментом рядом с Максом. Ловлю себя на том, что неосознанно задерживаю дыхание, лишь бы не разбудить Лютаева и не разрушить сказку.

Но Макс все равно просыпается.

— Проснулась уже?

Сонный Лютаев вызывает у меня прилив нежности. Я ласково глажу кончиками пальцев его по щеке.

— Пообещай мне, девочка, что ты больше никогда не сбежишь от меня, — требует Макс.

Молчу. Я не знаю. Не хочу вспоминать, какие причины заставили меня убегать.

Он распахивает свои зеленые глаза и заглядывает мне прямо в душу.

— Нам надо поговорить, Карин.

Глава 50. Наконец-то диалог

— Макс, давай не сейчас…

— Именно сейчас, Карин. Нам надо перешагнуть через это и идти дальше.

Я морщусь и отворачиваюсь от него. Ну вот зачем ему обязательно все испортить.

— Девочка моя, посмотри на меня, — он поворачивает мое лицо к себе. — Я никогда не отмазывал Серегу от тюрьмы. Я даже не знал об этом его преступлении.