Девочка Лютого (СИ)

Оставшись одна, сразу набираю Раевского. Он берет трубку почти мгновенно.

— Слушаю.

— Олег, мне нужна твоя помощь, — выпаливаю я.

— Что у тебя с голосом? Ты там ревешь, что ли? — подозрительно спрашивает он. — Я плохо переношу бабские слезы, так что за утешением — это не ко мне.

— Пока не реву, и мне нужна от тебя помощь посущественнее, чем утешительные слова.

— Ну-ка, ну-ка. Что от меня тебе понадобилось такого, чего не может Лютаев? Или… Ты не хочешь просить его? А может, ему не надо о чем-то знать?

Догадливый, блин.

— Я хочу, чтобы мне помог именно ты.

— Какая интрига, — ворчит Раевский. — Выкладывай. А там я уже решу, помогать или нет.

Что-что, а выкладывать абсолютно все мне совершенно не хочется. Я сейчас не в том состоянии, чтобы выворачивать душу. И так вот-вот начну задыхаться.

— Я хочу спрятаться, и так, чтобы Макс меня не нашел.

— Ты там с дуба рухнула, что ли? — присвистывает Олег. — Не поверю, что он сделал тебе что-то плохое. А если вдруг ты, отдав ему самое ценное, думала, что Макс обязан сразу после этого сделать тебе предложение руки и сердца, а, когда он утречком замуж не позвал, решила его таким способом наказать, то ты — дура.

Несмотря на то, что слинять из-под опеки Лютаева я хочу по совсем другому поводу, полные сарказма слова Раевского меня задевают. Потому что да. Утром в голове у меня рисовались радужные, почти идиллические картинки нашего совместного будущего.

— Дело совсем не в этом. Макс ничего мне не сделал. Я… никого не собираюсь наказывать.

— Ну так поднимись к себе и собирайся со своими мыслями сколько тебе влезет. За каким хреном прятаться?

— Я не так выразилась, возможно, но я сейчас не могу подбирать слова, ты поможешь или нет? — срываюсь я, чувствуя, как снова подступает паническая атака, вызванная воспоминаниями, наложившимися на болезненную реакцию на участие Макса в деле отца.

Надо успокоиться. Сейчас ничего не происходит. Все в прошлом. Надо просто взять себя в руки. Вдох-выдох.

Услышав в моем голосе начинающуюся истерику, Олег перестает язвить.

— Дурное дело ты затеяла, милая. Вон, одна неделю назад тоже решила прятаться, увольняться, а потом сама, закусив подол, побежала просить прощения, и суток не прошло.