Девочка для Черного

Понимает, я никуда отсюда не денусь. Меня привели по его приказу. Охранники ему подчиняются. Просто отлично, я попала в тюрьму, которой руководит зэк.

Или как это назвать?..

– Подойди, – хрипло бросает он.

Отрицательно качаю головой. Нервно тереблю край свитера. Хорошо, что я успела переодеться. Вместо водолазки надела эту кофту. Она свободная, еще и вязка тут крупная, никак не подчеркивает фигуру.

Хотя здесь и сейчас никакая одежда не кажется мне безопасной. Даже не представляю, что нужно надеть, чтобы чувствовать себя спокойно под настолько тяжелым и прожигающим взглядом.

Ужас. Этот зэк смотрит на меня так, будто я стою перед ним голая. Физически чувствую, как его взгляд скользит по груди, по животу, обрисовывает бедра. И хуже всего – даже кофта ему никак не мешает. Тревога внутри загорается с новой силой.

– Будет лучше, если ты сама подойдешь, – говорит Черный таким тоном, что отказаться становится невозможно.

Делаю несколько шагов вперед. Страшно злить этого подонка. Мы с ним наедине, никто меня не спасет.

Продолжаю мять край свитера, никак не выходит успокоиться и найти выход из жуткой ситуации.

Что я вообще могу сделать?

Останавливаюсь перед диваном.

Хорошая мебель. Качественная. Похоже, кожа натуральная. Еще и деревянные панели на подлокотниках и вверху, на спинке. Резьба интересная. Вот на резьбу я и смотрю.

– Сядь, – от этого приказа мелкая дрожь пробегает по телу.

Мерзавец хлопает себя по колену. Короткий жест, небрежный. А взгляд Черного теперь еще темнее, опаснее.

Я опускаюсь на диван.

Но меня быстро перемещают туда, куда нужно. Огромные ладони обхватывают талию и усаживают меня к нему на колени.

Пробую соскользнуть в сторону и застываю.

Я чувствую то, от чего хочу держаться как можно дальше. Любые мои движения только делают ситуацию хуже. Реакция подонка настолько ощутима, что становится дурно.

– Снимай, – он выразительно кивает на мой свитер.

– Н-нет, – роняю сдавленно, мотаю головой.

– Сама снимай, – заявляет жестко.

“Тебе надо – ты и снимай!” – так и тянет заорать в ответ, но я больше не слова сказать не могу. Рвано хватаю ртом воздух.

Раздеваться сама я точно не буду.

Он мрачнеет. Дышит тяжело и шумно. Ноздри раздуваются от гнева. А челюсти сжаты так сильно, что вены на мощной шее разбухают напряжения. Точно разъяренный бык перед красной тряпкой.

– Снимай, – повторяет так, что у меня мороз под кожей.

Не могу.