Девчуля для братвы (СИ)

Однако игра затягивалась, и внимание всех присутствующих сейчас было приковано к ней. Мужчины и даже сам Эдик сделали ставки, причем ставили в основном на Жорика."

"Пользуясь тем, что все были увлечены покером, я сделала пару осторожных шажков к двери. Но циклоп, который притащил меня сюда, прищурился и помахал из стороны в сторону указательным пальцем.

Я затихла. Горло нещадно саднило — больших трудов мне стоило сдерживаться и не рыдать во весь голос. Каким бы не был исход игры — ничего хорошего меня не ждет.

Там, в нашей квартире, Глеб и Олеся сейчас вместе. Она спит вместе с ним на нашей постели. Он заботливо обнимает ее и целует. Ласково называет «Лисенок».

А я здесь, в чужом страшном месте. Отдана ради забавы бандитам. Сначала со мной потешится один, потом второй. Так и будут пускать по кругу. Мамочка, как же это мучительно и жутко!

— Ты пхоигхал, Немец! — прохрюкал Обезьян и с торжеством показал свои карты — три дамы и две пятерки. — Фулл хаус. Девчуля моя!

Глава 6

Бандиты заулюлюкали, затопали, засвистели.

Он хохотал и радостно принимал поздравления. На эмоциях даже вскочил и исполнил какое-то нелепое коленце. Очевидно, девушки, даже с низкой социальной ответственностью, его вниманием не баловали.

— Пусти меня ты, мама, пусти меня, хгодная, пусти, ведь мне идти похга… — лыбясь щербатым ртом, пропел Обезьян и направился ко мне.

Вольф поморщился и кинул свои карты на стол.

— Каре, — отрывисто сказал он и поднялся.

Один из бандитов сунулся в его карты.

— Жорик, братское сердце, и правда, четыре царя, — с удивлением резюмировал он.

Торжествующая улыбка победителя сошла с лица Обезьяна. Оно стало жалким и злым.

— Да как так-то? Как так? — закричал он.

— Я не понял, ты мне что-то предъявить хочешь?

Вольф обернулся, пригвоздив возмущенного Обезьяна к месту одним только взглядом.

— Нет, — промямлил Обезьян, внезапно перейдя на «вы». — Нет-нет, что вы…

— Претензий нет, игра была честной, — подхватил Эдик. — Забирай девчулю, Вольф. А как вдоволь с ней натешишься, отдашь ее Жорику, а тот еще кому-то, кто желание выскажет.