Дети белой богини

На этих деревеньках, как на ногах, старых, но все еще крепких, прочно держалось благополучие N. Ни в молочных продуктах, ни в мясе, ни в картофеле недостатка не было.

Мамоновские были покрепче, и дома у них получше. Ольховские им завидовали, даже на рынке рядом не вставали. И драки затевали они. Объединяла жителей окраин ненависть к обита­телям Долины Бедных. В этом и фабричные, и заводские, и мамоновские с Ольховскими были едины, но поделать ничего не могли. Долина Бед­ных их просто-напросто не замечала. Или делала вид, что не замечает.

За ее презрением скрыва­лись страх и отчаяние. Многие жители Долины вышли кто из Фабрики, кто из Заводской, а кто из Мамоново и Ольховки, и боялись они своего про­шлого так же, как и будущего. Ибо каждый день видели остовы недостроенных особняков, обгло­данные ветром кости фундаментов. Недаром го­ворят —как пришло, так и ушло. И еще—чем выше взлетишь, тем больнее падать. А когда весь N только этого и ждет, а потом радуется, как ребе­нок, больнее вдвойне. Но о страхах своих Долина Бедных молчала, в то время как о победах, что боль­ших, что маленьких, звонила во все колокола.

И N все сильнее сжимал кулаки.

Крайний коттедж, один из самых небольших и неброских в поселке, принадлежал старшему следователю городской прокуратуры по особо важным делам Герману Георгиевичу Горанину…"

"Вопросом - откуда? - в N давно уже никто не за­давался. Если человек построился, значит, в со­стоянии объясниться с властями, на какие день­ги. А если он - представитель власти, то сам с со­бой уж как-нибудь разберется.

Три года назад Гер­ман Георгиевич объявил о том, что получил боль­шое наследство. Город сделал вид, что поверил. Проверять старшего следователя прокуратуры -занятие небезопасное. До сих пор он считался од­ним из самых завидных в городе женихов, хотя по возрасту и вследствие особой любви к женскому полу мог уже раз десять стать и мужем, и отцом. Может, отцом-то он и стал, только задавать и этот . вопрос Герману Георгиевичу было небезопасно. Роста он был под два метра, сложения атлетичес­кого. Горанина в городе любили, хотя поводов за­видовать ему было более чем достаточно. Но без него в N поселилась бы откровенная скука, ибо ни о ком так много не сплетничали, как о старшем следователе прокуратуры. С чего бы ни начинался разговор, он неизбежно сводился к подвигам Го­ранина. Бремя славы Герман Георгиевич нес с до­стоинством. Женщины N, не сговариваясь, счита­ли его самым красивым мужчиной в городе.