Дети белой богини

Кроме боли, которая постепенно утихала, когда он был в одиночестве.

Прошла зима, наступила весна. В зарешечен­ное окно он видел, как таял снег. Мартовское сол­нце, словно через увеличительное стекло, выжи­гало в сугробах огромные дыры, потом пришел апрель и довершил начатое. Снег превратился в ручьи.

Когда на деревьях зазеленела листва, он отче­го-то заволновался. В открытую форточку потяну­ло гарью: ребятишки, балуясь, поджигали сухую траву. Начался май, скоро должны были зацвести сады. И ему вдруг захотелось увидеть это.

И словно в ответ на его тайные желания в па­лату заглянула медсестра и без особой надежды сказала:

- А к вам пришли.

- Кто? - вяло поинтересовался он.

-Девушка.

- Девушка? - Завьялов заволновался. - Какая девушка?

- Горанина Вероника Юрьевна.

- Не знаю такую. Постойте! Как вы сказали? Вероника?

- Ее отец раньше был мэром нашего города. Теперь он в Москве, в Думе заседает.

- Я хочу ее увидеть.

- Может быть, выйдете в сад?

- А мне можно?

- Вам - да. Вы у нас любимый больной. Ти­хий, покладистый. Не сбежите же.

- Нет. Я не сбегу, - заверил он.

- Ну так идите! Она там, в садике. Я сказала, что вы вряд ли выйдете, потому как не желаете никого видеть. Но она все равно ждет.

Он торопливо застегнул пижаму, всю, до са­мой последней верхней пуговицы. Провел рукой по волосам.

- Красивый, красивый, - подмигнула медсес­тра.

К выходу его сопровождал санитар. Дюжий мужик по-дружески придерживал под локоть."

"Впервые за несколько месяцев Завьялов очу­тился на улице. Голова закружилась, словно от вина, так крепок был воздух, насыщенный терп­кими весенними ароматами.

- Осторожнее, - предупредил санитар, когда он споткнулся на ступеньке. - Вон она. Я уж за вами не пойду. Сами вернетесь.

Вероника стояла у клумбы, где расцвели жел­тые тюльпаны, спиной к нему и разглядывала цве­ты.

- Ника!

Молодая женщина обернулась. Жадно взгля­нул ей в лицо. Изменилась. Чуточку поправилась, но ей это идет. И повзрослела. Косметики на лице чуть-чуть, помада неяркая, заметно потемневшие волосы уложены в гладкую прическу, одета в стро­гий брючный костюм. Сейчас Вероника была больше похожа на мать, Аглаю Серафимовну. И глаза такие же, серые, глубокие.

- Здравствуйте, Александр.