Дети белой богини

Завьялов давно уже раскусил его, хотя причины такого поведения понять не мог. В Гер­мане благополучно уживались два человека, та­кие разные, что приходилось только удивляться. Недаром же он родился под знаком Близнецов.

- Ты-то откуда все это знаешь? - вздохнул Завьялов. - Ты ж никогда не был женат!

- По-твоему, все дело в штампе, который ставят в паспорте? Вот это самая большая глупость, на которую способен мужчина.

Штамп в паспорте Завьялов поставил вопре­ки мнению друга. И Машу полюбил уже после того, как стал ей благодарен за оказанное дове­рие.

Жили они хорошо, но с детьми решили не спешить. Когда все наладится, тогда и случится. И вот теперь случилось. Только не наладилось, а развалилось. Он не признавался себе в том, что раздражительность - следствие отказа от приема лекарств. Все дело в бессоннице. Нервничая, он начал много курить. Маша возмутилась:

- Что ты делаешь?! Тебе же нельзя!

- А что мне, вообще, можно? Пить, как я по­нимаю, тоже нельзя.

Работать нельзя. Что даль­ше? В чем смысл моей жизни?

Маша была не настолько умна, чтобы рассуждать о смысле жизни вообще и его в частности. Она была простой русской женщиной, которой откровенно не повезло в первом браке, а теперь разваливался и второй. Она умела молчать и терпеть, — качества в нашей жизни самые ценные. Но терпеть проще на расстоянии. И Маша стала чаще дежурить в больнице по ночам. Он же на­чал ее ревновать. Когда первый раз появился но­чью в больнице, Маша обрадовалась.

Во второй, насторожилась. А после пятого спросила:

- Ты что, меня проверяешь?

- С чего ты взяла? - пробормотал он.

- Неужели ты думаешь, что я способна тебя бросить вот такого... такого... - она замялась, а он моментально вышел из себя.

- Больного, да? А если бы я был здоров? Ушла бы, да? Ну, скажи!

- Саша, перестань.

- Ты либо прячешься от меня, либо...

Он боялся произнести вслух свое подозрение, что у Маши появился любовник, поэтому, гром­ко хлопнув дверью, выскочил на улицу.

Городская больница находилась на самой ок­раине N, на пересечении двух дорог. Одна огиба­ла Фабрику, другая вела в Долину Бедных. От дома, где жили Завьялов и Маша, до больницы было минут пять-семь быстрым шагом и столько же от нее до коттеджа, в котором жил Герман. За­вьялов, выйдя от Маши, направился было к нему, но передумал и развернулся на полпути.