Дети белой богини

- Ты извини - там, в ванной, я беспорядок оставил. - Сказал он виновато. - Ничего?

- Все нормально.

- Почему не спросил, какая у меня радость?

- Надо будет, сам расскажешь. Не клещами же из тебя тянуть? Тем более гнусно восполь­зоваться твоим состоянием и что-то выведы­вать.

- Сашка, ну откуда в тебе такое благородство? Ведь только хуже мне делаешь! Это ты хотя бы понимаешь?

- Не умеешь бить первым? Хочешь дождать­ся, пока я сам начну? Нет, Гора, - покачал он го­ловой. И твердо повторил: - Нет.

- Я слышал, у тебя сегодня первый рабочий день, - сменил тему Герман.

- Поздравляю. Женский коллектив. - Будешь, словно ягода в сиропе. Смотри, не засахарись. Не провожай меня. Я сам.

Завьялов долго стоял у окна и наблюдал, как Герман идет в Долину Бедных. Спокойно, уверен­но и твердо. Сильный человек. Зачем приходил? Радостью поделиться? А какая радость, не сказал..

Он тоже не сказал о ломике и куртке. Не ска­зал, что знает правду. Нехорошо мешать чужому счастью. Для выяснения отношений еще будет время.

День второй

Получив удостоверение в том, что он, Алек­сандр Александрович Завьялов, является страхо­вым агентом, решился на безумный поступок.

Постучаться в двери особняка, принадлежащего самому мэру города, и попытаться увидеть Веро­нику. И сказать ей буквально два слова, чтобы потом девушка уже искала его сама.

Решился он на отважный поступок в пятницу вечером, по пути с работы. То есть сделав крюк в Долину Бедных. Чуть не рассмеялся собственной смелости, когда звонил в дверь. Почему у дома мэра нет охраны? Играет в демократию?

Оказалось, за дверью был так называемый предбанник.

В следующей двери, железной, — пе­реговорное устройство. А с виду дом, как дом. Башенки, балкончики, арки, флигелечки. Вычур­ность в Долине Бедных в моде. И Аглая Серафи­мовна тоже поддалась."

"- Че вы хотели? - раздался грубый голос, ког­да надавил на кнопку переговорного устройства.

- К хозяевам. По делу. - Он ткнул в глазок удостоверение.

Видимо, охранник растерялся, потому что сразу открыл. Завьялов очутился в просторном холле.

- Че-то я не понял, - почесал бритый затылок крепкий парнишка. - Из милиции, че ли? Лицо мне знакомо.

- Миша, кто там? — послышалось сверху.

Завьялов почувствовал могильный холод. Ко­лени задрожали, спина покрылась липким потом. По лестнице со второго этажа спускалась сама Аглая Серафимовна. В ее внешности было что-то змеиное, отталкивающее, хотя женщина была очень красива, а над ее лицом, одеждой и при­ческой трудились лучшие руки города.