Десятый отряд

Но ведь наш вопрос действительно важный – его совсем без издержек не решить. Поэтому я постаралась просто принять как факт эту необходимость:

– Допустим. А мне что делать – свечку держать?

– Охранники не подпустят меня к леди Стант настолько близко. Тебе надо увести мужчин подальше – заставишь их делать что-то, на что они и так готовы: например, пообедать. Я как раз подгадывал время ближе к обеду.

По-моему, этот план шит белыми нитками. Открыто проявлять свою силу каждый раз рискованно – до сих пор проносило лишь потому, что большинство вахарнийцев ровным счетом ничего не знали о сиренах.

"На территорию нас пропустили без проблем, вежливо пригласили пройти в дом. Леди Стант лично вышла нас встретить, но в огромном холле присутствовали и два охранника. Посмотрела я на хозяйку поместья и тут же засунула свое мнение о «старушке» глубоко в горло – женщину перед нами можно было охарактеризовать как угодно, но только не старой: высокая, на полголовы выше самого инкуба, подтянутая и мускулистая, как если бы занималась в тренажерном зале с утра до вечера.

Я пихнула локтем своего спутника, который держал в руках коробку с подарком, и шепнула:

– Это не совпадение, Дим. В таком возрасте и в такой форме с любимой службы не уходят, если не прижмет.

Он не ответил, поскольку леди Стант подошла к нам совсем близко. И Диминик торжественно произнес:

– Управление поздравляет вас с юбилеем, миледи!

Судя по тихому звону, в коробку упаковали то ли фарфоровую посуду, то ли хрустальные вазы. Валькирия добродушно улыбнулась, принимая подарок:

– Что вы, не стоило! Ты ведь Диминик Эйм, верно? Я слышала, что теперь инкубы и суккубы проявляют рвение к службе – похвально. А ты, должно быть, Талья из человеческого мира? Мой сын упоминал о тебе.

Я тоже сухо поздравила ее, немного растерявшись. Теперь следовало каким-то образом оставить Диминика наедине с ней, чтобы развязать ему руки. Но и эту часть плана, как оказалось, он продумал:

– Леди Стант, пожалуйста, распакуйте и посмотрите прямо сейчас. По дороге машину здорово тряхнуло – не разбилось бы.

– Не беда, если такое случилось – не твоя же вина.

– Я настаиваю, миледи, – своим голосом он мог управлять так, что сердце любой женщины заходилось от восторга.