Десятый отряд

Совсем немного, но в сравнении с многодневной недвижимой маской это будто было громом среди ясного неба! Я дернулась с такой силой, что в спине защемило, и больше не сдерживала голоса:

– Ты не спишь, что ли?

Он ответил, не открывая глаз:

– Уже неделю. Все ждал сокровенного монолога, а ты никак не решалась.

Длинные ресницы распахнулись, и я имела счастье лицезреть черные глаза – вполне себе ясные и здоровые.

– Ну ты и гад! – выругалась и затрясла на всякий случай кулаком, чтобы сразу понял: лежачих я не бью, но стоит ему встать на ноги – достанется по полной программе.

– Не ори, Наташ, – попросил устало. – Голова все еще гудит. Садись, обсудим… твоих бабочек.

Если бы не вновь появившаяся улыбка, то я иронию смогла бы пропустить мимо ушей. А пока тяжело вздохнула и пододвинула поближе стул с высокой спинкой. После чего Диминик продолжил спокойно:

– Я могу ответить на все твои вопросы, но тебе сто процентов такое объяснение не понравится.

– Говори уже, – хмуро поторопила я.

Но он вдруг передумал и уставился в потолок:

– Нет, как-нибудь в другой раз, когда я смогу отбиться. Ты же невменяемая, когда тебе правду говорят.

– Ну и фу на тебя, – я отвернулась к окну и в тишине смогла сама подумать.

Я знала, на что он намекает. Просто пока мне очень не хотелось признаваться в этой мысли до конца, напялить ее на себя, как одежду, и вдруг понять, что без этого осознания я уже не буду собой.

– Полежи со мной, Наташ, чего тебе стоит?

Подобная просьба подняла мои брови еще на десять сантиметров вверх, и Диминик усмехнулся, хотя притом и не забыл состряпать щенячий взгляд:

– Да ладно тебе.

– У тебя Кристина для этих целей имеется, – пробурчала я."

"Но он покачал головой:

– Она чистокровная. Есть ее страсть – все равно что водой насыщаться: невкусно, несытно и в зубах застревает.

– У тебя вода в зубах застревает или Кристина? – зацепилась я.

– Ты поняла, что я имею в виду. – Выражение его лица стало еще более умилительным.