Опер. Девочка на спор (СИ)

Она этот выходной месяц ждала.

— Ла-адно, — видит бог, я не хотел. — Детка, — ловлю ее какой-то странный взгляд. — Возьмешь Шамана и…

— Можно к живым? — перебивает поспешно, и сама не замечает, как подходит ближе.

— Вывезешь? — вопросительно поднимаю бровь. Мне она не кажется готовой к оперативной работе.

— Да, — кивает Иванна и нервно дергается, проливая кофе на пол.

Нет, это какая-то херня. И мне она совсем не нравится.

— Вместе поедем, — обрубаю все сомнения. — Илья, вы с Шаманом по погибшим.

— Но, Макс, — Ива пытается оспорить мое решение. Опять! А я еще за прошлые косяки с нее не спросил.

— Возражения? — рычу недовольно и давлю непререкаемым авторитетом.

— Нет, — благоразумно отступает. Ну не дура и на том спасибо.

Дверь без стука открывается и в кабинет входит Леночка.

— Мальчики, вы здесь? — игриво улыбается. — И девочки, — кивает Иванне.

— Что-то хотела? — мой голос звучит чуть резче, чем я рассчитывал.

— Вот это тело мне привезите, — отдает листок с ориентировкой и адрес, где его видели недавно.

— Работаем, — вручаю Илье.

Он забирает Дэна, и они вдвоем сваливают. А я возвращаюсь в кабинет и снова утыкаюсь в дело о педофиле в очередной раз пытаясь найти ниточки. Они должны быть.

Звонок на городской мешает сосредоточиться. Поднимаю трубку и прикладываю к уху.

— Марьянин.

— Макс, вызов срочный, — отчитывается дежурный.

Вот еще не хватало.

— Что там?

— Девочка в лесополосе, недалеко у нас…

— Блядь, — кидаю трубку и вскакиваю с кресла.

От резких движений, ребро взрывается болью. Да чтоб тебя! Глухо матерясь, закидываю в рот для верности парочку таблеток и запиваю водой. Ствол в кобуру и сверху куртку.

Захожу к операм, надо кого-то взять с собой. А никого сука нет. Кроме Иванны, заполняющей какие-то бумаги.

— Где все? — мрачно интересуюсь я, уже понимая всю патовость ситуации.

— Так еще не вернулись — пожимает она плечами. — Что случилось?

— Поехали, — обреченно вздыхаю.

Глава 20. Иванна

Сердце резко останавливается и, прыгнув вперед, причиняет боль. Но Максу этого знать не нужно, он и так задает странные вопросы. С чего бы вдруг его стало внезапно волновать, вывезу я поездку к выжившим девочкам или нет? Не он ли всем своим видом демонстрировал, как хочет от меня избавиться? Или ищет слабые места?

Я никак не могу разгадать его настоящее отношение к себе.