Опер. Девочка на спор (СИ)

 — На Тагира, правда, не тянешь, — хихикаю.

— Поехали, — Макс звонко шлепает меня по ягодице.

Обуваемся и, наказав Тагги стеречь наше жилище, спускаемся к машине.

Тётя Валя решила отметить свой праздник с размахом и позвала человек пятьдесят в открытое летнее кафе. Я никого из этих людей не знаю. Честно говоря, у меня складывается впечатление, что они между собой тоже не очень знакомы, но решили не отказывать себе в удовольствии развеяться за чужой счет.

От вида нас с Максом у тёти Вали приоткрывается рот. Я лениво веду взглядом по гостям, все еще внутренне млея от нашего горячего утра и того, что я под надежной защитой Марьянина.

— Ивушка, — раскрыв руки для объятий ко мне спешит мама. — Привет, моя хорошая, — обнимает. — Какая ты красивая сегодня. А это? — отстранившись от меня, внимательно смотрит на Макса.

— Тагир, — его дежурная улыбка походит на оскал.

Мама хмурится, протягивает ему руку.

— Тот самый Тагир, значит? Все же соизволили прекратить прятаться? — хмыкает она.

— Бросил спасать мир ради вашего юбилея. Поздравляю, — вручает ей охапку алых роз.

В его руке они смотрелись невинным букетом, а тётя Валя под их тяжестью слегка пригибается."

"— Какая прелесть, — поджимает губы, стреляя взглядом в разные стороны в поисках того, кому можно передать букет, но, как назло, рядом только мама, которая делает вид, что не замечает немой просьбы о помощи.

— Благодарю. Выбирал со всей душой, — издевается Марьянин.

— Вам покажут столик, — натянуто улыбается тётя Валя. — Позже познакомимся ближе.

— Жду с нетерпением, — склоняет голову Макс, и мы вместе наблюдаем, как тётя тащит этот огромный букет вглубь кафе.

— Какая ты задница, майор, — тихо смеюсь я.

— Любить и терпеть, — заявляет он. — С папой меня познакомишь?

— Да, конечно, — часто киваю и веду его к столику родителей.

Дальше Макс справляется сам, представляясь папе своим реальным именем и сжав его руку, уверенно глядя в глаза, раскрывает наш утренний секрет:

— Я сделал предложение Иве, но не мог не попросить у вас ее руки.

— Боже, — выдыхает мама, только присевшая на стул. — Валя! — вскрикивает она.