Опер. Девочка на спор (СИ)

— Конечно.

Мы идем прочь из здания прямиком на залитые солнцем улицы. Бродим по ним, держась за руки, едим мороженое, разговариваем, пока опасаясь строить долго идущие планы. У нас есть сегодня и точно завтра. Это уже неплохо.

Забираем машину. Едем на ту самую набережную, где Макс начал открываться передо мной. Покупаем кофе, идем вдоль глянцевой воды с мелкой рябью волн от теплого ветра. Я говорю, Макс больше слушает. Становится неудобно от собственной внезапной болтливости. Он смеется и снова целует. Легко, быстро, нежно.

Домой попадаем только к ужину. Машка забирает с собой тарелку и скрывается в комнате на свидании с сериалом. Мы тоже решаем переместиться в спальню. Макс плотно закрывает за нами дверь, защелкивает замок. Расстегнув пуговицы на манжетах рубашки, стягивает ее через голову. Следом, звякая пряжкой ремня, на спинку стула ложатся брюки.

Майор удобно устраивается на подушках, включает телевизор и зовет меня к себе.

Мы ужинаем прямо в кровати. Кормим друг друга, целуемся, касаемся, пока в какой-то момент в этом дурачестве я не оказываюсь верхом на Марьянине.

Я чувствую, как Макс заводится прямо подо мной. Его взгляд меняется. Верхняя губа вздрагивает в оскале, явно выдавая всю степень его желания. А в моей голове безумные тараканы носятся туда-сюда с вопросами:

Есть ли у меня право попробовать секс с ним? Это ведь будет мой первый раз. Нормальный…

Что будет после?

Нормально ли после стольких лет страха перед мужчинами, желать касаться, целовать, быть с одним конкретным?

Я вожу пальцами по его напряженному торсу, ярко ощущая натренированные рельефы.

Мне хочется стереть с себя все, что было до этой минуты, до вчера и позавчера, и все проклятые годы постоянного ужаса.

Мои пальцы опускаются до резинки его боксеров. Дыхание Макса становится чаще, отрывистее. А я скольжу ладонями к крепким плечам, сжимаю их, слегка массируя.