Держи меня

— Почему не сказал, что едешь на операцию?

— Ты помнишь, как мы расстались? Все произошло внезапно. Я после нашей с тобой ночи решил, что хочу быть… полноценным, чтобы ты не стыдилась меня, чтобы не потерять. Да, позвонил Владе. Она мне и раньше предлагала своего знакомого доктора в Германии. Я подумал, что там медицина на уровень выше… Я потом только понял, что мог бы и сам связаться с этим медицинским центром — деньги у меня были, немецкий, я худо-бедно, знаю. Но тогда звонок Владе воспринимался мною, как что-то вполне логичное.

— Ты уехал с Владой.

— Да. Но между нами ничего не было. Правда. Более того, чтобы потом не было недоразумений, скажу, что до операции жил в ее квартире, но в ее постели не был. Я не понимал вообще, почему ты не берешь трубку, почему не звонишь.

Он, похоже, чувствовал, что я смягчилась. Потому что продолжал говорить, усиливая свой напор…

— Ты понимаешь, что больного человека нельзя лишать лекарства — он же умереть может? Мне одной только ночи с тобой хватило на месяц жизни без кошмаров. А сейчас они снова вернулись…

— Так ты за лекарством ко мне приехал?

— Да-да-да. Иди сюда, зараза! Я соскучился безумно! Или я сам приду!

Я только сейчас заметила, что он сидит на стуле, а не в коляске.

— Я понял. Сама не прийдешь.

— Я хочу увидеть.

— Поиздеваться надо мной.

— Полюбоваться…

Он замер, глядя мне в глаза. Да, я понимала, что одним этим словом даю понять, что простила, что люблю. Трость он не взял, конечно, хочет впечатление произвести! Выпрямился во весь рост. Я не смотрела на него. В смысле я смотрела, конечно. Просто это нельзя было назвать взглядом, я трогала его тело глазами.