Держи меня

Ой, кофточка же там в прихожей осталась! Матвей же все поймет! Что он обо мне подумает! А если бы он вошёл и увидел меня полуголую на коленях у брата? А если бы Рома узнал, что я с Матвеем целовалась? Мысли метались в моей голове. Я не могла понять, чего бы я не хотела больше. Одно знала совершенно точно, дальше работать в этом доме будет ещё труднее.

11. День четвёртый

Утро снова началось с крика. Я слетела с кровати и, кажется, еще с закрытыми глазами, понеслась на этот крик. Возле двери в Ромину комнату остановилась.

Я увидела примерно такую же картину, что и вчера. Его голова металась по подушке, он стонал, как от боли, руки сжались в кулаки. Лицо покрывали капельки пота. Я схватила висевшее на стуле полотенце и, не раздумывая, села на краешек кровати. Пусть ругается сколько хочет, сейчас ему плохо, и я побуду рядом.

Полотенцем вытерла пот со лба. Погладила по щеке рукой. Бедненький, как же ты мучаешься! Я знала, что жена и сын Ромы погибли в аварии.

Только сдержаться не могла. Гладила по голове и повторяла одно и то же много-много раз.

— Все будет хорошо. Все пройдет. Милый мой, хороший мой…

Он спит, он все равно ничего не слышит…

* * *Пришёл в себя, не понимая, где я. То ли в машине, то ли в больнице. Почему же так болит голова? И кто это рядом со мной? Не мамин голос. Вероника? Нет, она же погибла. А может, может это Влада приехала? Голос казался знакомым, важным. Я вот-вот вспомню…

— Влада?

Прошептал, и тут же вспомнил. Только было поздно. Аля отдернула руку, встала с кровати и тихонько пошла к выходу.

— Аля, стой.

Но она все равно ушла. Испугалась, что снова наору на нее, или ей не понравилось, что я Владу позвал? Вот дурак! Откуда она взялась, эта Влада? С чего вдруг это имя дурацкое мне вспомнилось? Сколько я ее не видел? Через пару месяцев после аварии она приезжала. Попытался встать, но было больно. Болела спина, причем боль отдавала в ноги. И даже показалось, что судорогой свело пальцы на ноге. Такого раньше не было.