Держи меня

Это — самое страшное, не представляю даже, как к этому чудовищу прикоснусь — он же меня укусит, точно!

— Кушать подано! — про себя добавила строчкой из любимого фильма, — «садитесь жрать, пожалуйста».

— Ну-ну, — протянул он, — сейчас посмотрим, можно ли, вообще, «кушать» то, что ты готовишь…

Он въехал в кухню, видимо, почувствовав запах, обернулся и внимательно посмотрел на меня.

— Это что?

— Как вы и просили, каша и оладьи. Со сметаной.

— Нет, что это так воняет? Отрава какая-то? В кашу что ли добавила?

Вот же, зараза! Что признаваться, что ли? Да ни за что не скажу, что молоко убежало!

— А вы не знали, что пурген пахнет именно так? Только не в каше, а в оладьях — вместо соды.

Мне показалось или в его глазах промелькнул смех? Он умеет смеяться? Да ну, показалось, наверное.

— Учти, в случае чего, с толчка меня будешь поднимать ты… — с опаской глядя на оладьи, он стал есть кашу. — Ты тоже можешь поесть…

— Нет уж, только после вас!

Я медленно наливала ему чай, потом мыла посуду, при этом исподтишка наблюдая за ним.

7. Роман

Старался есть, как можно медленнее. Нет, не для того, чтобы растянуть удовольствие. Мама, конечно, готовит лучше. Но приготовленное Алей, в принципе, есть можно. Сметана только… Но сам просил со сметаной…

Смешно было из окна наблюдать, как она несется в магазин. Вот если бы и там не оказалось! Но нет, нашла.

Не спешил… Просто было что-то необычное, волнующее в том, что рядом посуду моет чудо с косичками, которое с интересом посматривает в мою сторону. Чем только вызван этот интерес? А, в принципе, за ущербными во все времена люди наблюдали с любопытством. Не зря же раньше в цирках выступали горбатые, лилипуты, карлики, всякие волосатые и просто уроды…

Но все когда-нибудь заканчивается. И оладьи закончились тоже… А уходить, то есть уезжать, не хотелось.