Держи меня крепче

Не обращала внимания на попойки дочери, лишь заботливо укладывала её в постель и накрывала пледом, а утром подавала таблетки от головной боли и помогала избавиться от похмелья.

- Плохо. Доктор сказал, что минимум на месяц затянется лечение, а в городе уже начинают ползти слухи, – шепчет мама.

Я слышу в трубке шорох и понимаю, что мама закрывается от отчима, чтобы тот не слышал её разговор. Сколько помню себя, отношения мамы и ее второго мужа были странными. Флегматичными, спокойными, отрешенными. Было полное ощущение того, что мать вышла замуж за отчима от чувства безысходности, родила общего ребенка, чтобы удержать его.

- Я завтра заеду к ней, проведаю, - обещаю матери и понимаю, что об Антоне не скажу ей ни слова.

Для нее Антон Бобров всегда был примерным мальчиком, которого она ставила мне в пример. Отличник, спокойный и послушный сын своих родителей. На самом деле Бобёр засранец, каких свет не видывал, но маме об этом было знать не обязательно.

И я даже подумать не мог, что когда-нибудь наш друг детства станет любовником моей сестры.

Глава 30

Марк. Прошлое.

Спустя неделю после своей отсидки в комнате я решаюсь выйти. Специально выбираю удобный момент, когда никого из родных не будет дома и спускаюсь на первый этаж, чтобы набрать с собой гору еды. За этим занятием меня застает Валерка. Когда в руки не помещается батончик «Сникерса», она любезно вкладывает его в карман брюк.

- Спасибо, - сухо благодарю и направляюсь в сторону лестницы.

- Эй, постой…

- Чего тебе? – все еще стою спиной к сестре и не хочу встречаться с ней взглядом.

Вдруг диагноз «вонючий ублюдок» передается воздушно-капельным путем?

- Поговорить хотела… Марик… Ну Марк, не злись, а?

Я поворачиваюсь к ней лицом и закипаю от злости.

- Не злись? Лерка, ты полоумная! Я убийца, урод, кретин! А все из-за дурацких таблеток, которые дала мне ты!

- Да перестань, Марк – об этом никто никогда не узнает, - шепчет Валерка дрожащим голосом.

- А мне этого не надо! Главное, что я об этом никогда не забуду.

Ухожу в комнату, с силой захлопываю дверь ногой. Смотрю на себя в зеркало – с отросшей щетиной, красными глазами от недосыпа, и понимаю, что я качусь на дно. Мне хуево, да. Но отчего-то в этот самый момент я вспоминаю, что есть человек, которому гораздо хуже, чем мне. Девочка, которая по вине дебильного мажора лишилась родителей.