Демон по обмену

Едва мы устроились за столиком, собираясь насладиться обедом, как в столовой появились… терхи.

Мгновение — и разговоры, студенческие смешки и споры стихли. Казалось, звук разом выключили, и в зале повисла напряженная тишина. Как и вчера, все взгляды сошлись на чужаках, неспешно движущихся по центральному проходу."

"В отличие от дня прибытия, сейчас терхи оделись совершенно иначе. Темные кожаные брюки с жилетками сменились светлой формой Лерийской Академии. И первые несколько секунд мне чудилось, что массивным терхам она тесна, сковывает движения и заставляет чувствовать себя не в своей тарелке.

А еще мне сразу бросилось в глаза, что гости явились без охраны. Я вспомнила вчерашнее выступление Маркуса и агрессивный настрой его сторонников и заволновалась. Как бы не случилось чего нехорошего. Маркуса, как главного зачинщика митинга, конечно, отстранили от занятий.

Я суматошно осмотрела помещение, выискивая агрессивно настроенных адептов. Но на первый взгляд ничего подозрительного не обнаружила. Зато заметила одного из охранников, что всегда присутствовал в столовой на случай беспорядков.

Боевой маг отлепился от стены, которую подпирал все это время, и двинулся в направлении пятерки терхов, явно намереваясь расположиться поближе к возможному источнику неприятностей.

Гости проследовали к витрине, ловко подхватывая подносы. Вожак, как всегда, шел впереди, девушка держалась рядом с ним. Громила уже привычно сжимал кулаки, остальные смотрели настороженно, но без страха. Казалось, терхи уверены — любой, кто встанет у них на пути, обречен на поражение.

Какое-то время в столовой царила тишина. Слышался лишь звон тарелок, ложек и крышек посудин.

— Да тут одна трава, — брезгливо произнес тот, кого я окрестила ""шкафом"".

— Научимся жевать как травоядные, — усмехнулась девушка.

Громила только фыркнул, длинноволосый терх, показавшийся мне самым приветливым, улыбнулся и примирительно произнес:

— В овощах и фруктах много витаминов и минералов. Так, что диета пойдет всем только на пользу.

— Минерализируемся и позеленеем. Дома не узнают, — вновь отозвался ""шкаф"". Однако же, несмотря на недовольство, тарелку он наполнял весьма проворно.