Демон из Пустоши

Кузя судорожно забил крыльями, вновь зависнув в воздухе.

«Так нельзя!» – закричал он, и горло галки издало такой страшный рев, что люди в ужасе замерли и начали задирать головы вверх, ожидая увидеть очередное чудовище.

И тут Кузя почувствовал, как его шею сжало, ошейник нагрелся, и чужая мощная сила прошибла тело, как молния. Он снова закричал, но в этот раз это был вопль радости. Он ощутил едва заметное, но отчетливое касание чужого разума. Гермес Аркадьевич привязал его! Привязал Императорского дива!

Галка сделала круг над людьми.

Глава 16

Кузя, рывком открыв дверь, ворвался в штаб.

– Самолеты! Срочно нужны самолеты! Те, которые с бомбами и с этим, ракетами. С пулеметами тоже, а то разбегутся!

– Так, – князь Булгаков повернулся к нему, – куда именно нужны самолеты? Что с крепостью?

– Там это… – Кузя не очень понимал, как объяснить, – князь Рождественский висит на воротах.

Он обвел глазами собравшихся в штабе и добавил нетерпеливо:

– Быстрее отправьте самолеты, и все!

– Погоди. Ты хочешь сказать, что князь Рождественский применил заклятие Замкнутой Цепи?

– Не знаю, что он там применил. Я же не колдун. Но он умрет скоро. А нам надо дождаться, когда Гермес Аркадьевич приведет на помощь Императорского дива. Поэтому самолеты.

– Понятно. Я распоряжусь. Если у нас остались уцелевшие бомбардировщики, конечно. – Булгаков взялся за телефон. – А что за помощь? Разве Императорский див уже не сражается совместно с этим огромным драконом?"

"– А! – Кузя рассмеялся. Его, оказывается, неправильно поняли. – Да я же не про Владимира!

– А про кого? – нахмурился Булгаков.

Дверь неслышно открылась. Но все присутствующие, словно по команде, повернулись и уставились на возникший на пороге темный силуэт человека.

– Он имел в виду меня.

Бывший Императорский див шагнул в фургон. На его лице играла спокойная, слегка отрешенная улыбка.

Булгаков так и застыл с телефонной трубкой в руке.

– Ваше… В-вы?! – едва сумел выдавить он.

– Как приятно, что меня еще помнят. – Улыбка дива превратилась в усмешку.

Взгляд князя заметался и остановился на шее неожиданного визитера. На лице Булгакова сперва отразилось удивление, а потом некоторое облегчение.