Демон из Пустоши

– Здравствуйте, Гермес, – Рождественский едва заметно улыбнулся. – Уж простите, что не могу оказать должного приема. Не желаете ли присесть, вот кресло. И угощайтесь печеньем, правда, оно совсем крошечное и мягкое, чтобы я им не подавился… по неосторожности, – князь засмеялся дребезжащим стариковским смехом.

– Спасибо. Но я постою. Вижу, вам лучше, Андрей? По крайней мере, вы в здравом уме и твердой памяти.

– Вы это называете «лучше»? О, вы не понимаете… хотя должны, должны…

Рождественский быстро приблизился и схватил Аверина за запястье неожиданно сильной рукой.

– Вы пришли сюда по доброй воле, как сыщик, я знаю… – зашептал он, – вы плохо выглядите, я вижу… но вы пришли, вы работаете, живете. Как? Скажите мне, как?

– Вы имеете в виду, как я справился с ломкой колдуна? – Аверин отдернул руку, освобождаясь. Прикосновения этого человека были ему неприятны.

Рождественский отшатнулся. И в его глазах появился безумный блеск.

– Вы думали, я не знаю… а я слежу за новостями, да… Но вот что я вам скажу, вы не справлялись с ломкой.

Аверин с неприязнью отодвинулся.

– Только не надо говорить, что в Академии вы жаждали моей дружбы. У вас тоже была… – он сделал паузу, – своя слава.

– Я старался! Я из кожи вон лез! Но вы всегда, всегда были на шаг впереди! А знаете, чего я на самом деле жаждал? О чем мечтал? Не знаете? Конечно… великий герой, спаситель России… это обо мне, обо мне должны были писать газеты! Я должен был стоять на пьедестале, а не сидеть в этой проклятой камере! – закричал он и, схватив кресло, швырнул его об стену.

– Я понял. За этим вы меня позвали? Чтобы сказать о том, что пребывание в юности в моей «тени» толкнуло вас на массовые убийства и издевательства над собственным фамильяром? Нет, Андрей, просто вы всегда были жалким человеком. Жалким и злобным.

– …А еще безнадежно слабым… – тихо добавил Рождественский и уселся на кровать.