Демон из Пустоши

Анонимус опустился перед Мишей на колени.

– Вы будете хорошим хозяином, Михаил Вазилисович, я в этом не сомневаюсь.

Обряд прошел быстро. Миша не испугался и стоически перенес порез на руке. Будет теперь как минимум неделю ходить с повязкой, раздуваясь от гордости.

А значит, самое время поговорить с Верой.

Девочку Аверин нашел в саду, у фонтана, она играла с Сарой, но выглядела печальной.

– Поговорим? – спросил он.

Вера вздохнула и присела на бортик. Аверин устроился рядом.

– Ты уже большая девочка, поэтому поговорим серьезно.

– Любаве тоже повезло. Она девочка, но могла учиться и теперь чародейка. А я? Зачем мне эта колдовская сила тогда? Лучше быть, как папа.

– Твоя мама всю жизнь живет с колдовской силой и, насколько мне известно, довольна жизнью.

– Ну да, – Вера хмыкнула, – можно подумать, у нее есть выбор.

– Вот это я и хочу сказать. Мама объясняла тебе, почему девочкам нельзя держать собственных дивов? Им запрещают учиться, чтобы не было несчастных случаев.

В историю вопроса он предпочел не вдаваться.

– А я знаю, что девочек учат!

– Именно, – согласился Аверин. – И ты хочешь учиться, правильно?

– Да.

– Но к бабушке в скит не хочешь?

– Не очень… – тихо проговорила Вера.

– Тогда я могу предложить тебе поехать учиться за границу. Я получу для тебя разрешение на обучение.

– Правда? – Вера подняла голову и посмотрела на него полным надежды взглядом.

– Правда. Но ты должна понимать, что уедешь ты насовсем.

– Пфф… Не хочу я замуж. Я хочу, как вы. Быть свободной колдуньей! И заниматься тем, чем хочу!

– Даже я не могу делать, что хочу, Вера, – вздохнул Аверин и оглянулся. К ним неслышно подошел Анонимус.

– Ваше сиятельство. Простите, что прерываю важный разговор, но вас срочно просит к телефону его светлость князь Булгаков.

– Кто? – удивленно переспросил Аверин и тут же махнул рукой: – Не надо, я понял… Извини, Вера, видишь, со свободой у меня тоже все непросто. Договорим позже, ладно?

– Ладно, – кивнула девочка.

Аверин поспешил к телефону. Если князь Булгаков нашел его в поместье, значит, дело чрезвычайной важности. Или случилось что-то по-настоящему плохое.

– Я вас слушаю, Дмитрий Петрович, – сказал он, взяв в руки трубку.