Дело – труба!

И не только журналисты – сцену убийства переснимали почти все…

– Сейчас же остановить! Выключить! Отменить! – заревел Лукьянов, наконец сбросив охвативший его ступор.

– Остановить! Выключить! Прекратить! – закричал вслед за ним директор центра, бросился со сцены, схватил за плечо начальника охраны, что-то кричал ему…

В зале началось подлинное безумие.

Кто-то из журналистов проталкивался к сцене, пытаясь сфотографировать Лукьянова. Кто-то, наоборот, выбегал из зала, чтобы успеть раньше других опубликовать сенсационную новость.

А на огромном экране застыл жуткий кадр – мертвое, страшное, распухшее лицо задушенной женщины и безумные, полные ненависти глаза ее убийцы…

Начальник охраны центра первым опомнился и примчался в будку оператора.

Там никого не было, только тревожно мигали лампочки на пульте управления.

Охранник ткнул одну кнопку, другую, но ничего не происходило, тогда он изо всей силы шарахнул по пульту кулаком.

Посыпались искры, и пульт погас.

В это время в дверях появился оператор.

Он был слаб и бледен, но на его лице светилось облегчение.

Увидев разбитый пульт и разъяренного начальника охраны, он испуганно проговорил:

– Что здесь случилось, Николай Иванович?

– Это ты спрашиваешь?! Это ты мне должен объяснить, что здесь случилось! – и охранник выдал такую матерную тираду, что стоявший в углу фикус, повидавший всякого, завял на глазах.

Оператор был парень неглупый, он сразу понял, что дело плохо.

– Где Толян? – взревел начальник охраны.

– А он злоумышленника преследует! – нашелся техник.

Начальник заорал в переговорник, чтобы перекрыли все выходы, и когда он отвернулся, техник бочком выскользнул их кабины. Он знал, где находится потайной выход из здания.

Сергей Калмыков открыл дверь своими ключами, вошел в прихожую. Из глубины квартиры доносились какие-то странные звуки – что-то падало, стучало, трещало…

– Таня! – крикнул Калмыков. – Танечка, ты дома?

Ему никто не ответил.

Не раздеваясь, он быстрыми шагами прошел в спальню.

Татьяна была там. Она металась по комнате, между платяным шкафом и кроватью, на которой лежал чемодан, раскрытый, как пасть голодного бегемота. Из этой пасти торчали кое-как сложенные платья и кофты.

Еще один чемодан лежал на полу.

Не обращая внимания на Сергея, Татьяна вытащила из шкафа норковый полушубок, попыталась уложить его в чемодан, он явно не влезал.

– Таня, что ты делаешь? – удивленно проговорил Калмыков.