Дело двух Феликсов

Разумеется, первой, кому был представлен новый друг Феликса Юсупова, стала жена князя Ирина Александровна, княжна императорской крови и племянница последнего российского самодержца Николая Второго. Человек неискушенный решил бы, что в ее чертах было нечто от грузинских княжон: густые, почти прямые брови, прямой нос, пожалуй, немного тяжеловатый подбородок, длинная шея, гордая стать. Однако Загорский легко рассмотрел в ней типично англосаксонские черты ее предков из британского королевского дома.

Когда она подала руку Загорскому и улыбнулась, вся эта строгость куда-то исчезла, осталось лишь сердечное очарование молодой и очень доброй женщины.

— Я рада, господин Загорский, что у Феликса появился такой друг, — сказала она. — Чувствуйте себя, как дома.

— Для меня большая честь познакомиться с вами, княгиня, — отвечал Нестор Васильевич.

— Его превосходительство действительный статский советник присмотрит за мной, чтобы я не слишком увлекался новыми прожектами, — шутливо заметил Феликс.

— По дипломатическому, — отвечал Загорский.

Княгиня заметила, улыбаясь, что это сразу видно. Тут Юсупова позвали к телефону, и он оставил жену наедине с Загорским.

— Надеюсь не обременять вас слишком долго, — сказал Нестор Васильевич. — Только до той поры, пока не подыщу квартиру.

Ирина Александровна улыбнулась: оставайтесь, сколько вам угодно, мы будем только рады. И Феликс развлечется, ему, кажется, в тягость уже все эти бесконечные деловые разговоры с людьми, которых он видит каждый день, он ведь скучает по России.

— Мы все скучаем, — отвечал Загорский серьезно, — даже я, хотя только на днях ее покинул.

Он любовался княгиней и вспоминал о персонажах Льва Толстого, о всех этих графах и князьях, которые странным образом умудрялись объединять в себе сильные душевные порывы с какой-то необыкновенной добротой и веселостью. Вот чем отличается граф Толстой от Достоевского. Герои Толстого — аристократы, люди в самой своей основе гармонические, для них естественно хорошее расположение духа.

"Однако в конечном итоге победили не аристократы Толстого и даже не разночинцы Достоевского.