Дело чести

Часовые, бросив нас на произвол судьбы, вылезли во двор и вовсю пялились на прибывшую женскую половину свадьбы.

Во дворе нашего хозяина имел место женский клуб — ни одной мужской особи среди присутствующих я не обнаружил. Было очень шумно и бестолково: крикливые дамочки сообща вытаскивали из новенького джипа-«Чероки» нечто яркое и пестрое, явно не способное перемещаться самостоятельно.

— Невеста, — плотоядно всхрапнул Джо. — Эх, я бы ей вдул! Наверняка целка…

— Такой товар пропадает, — поддержал Мент.

— Ничего не пропадет, — возразил Братский. — Если до пяти утра жених не упьется как свинья, сделает ей дефлорацию по всем правилам.

— Чего сделает? — удивился Мент.

Братский открыл было рот, чтобы просветить его по поводу дефлорации, но встретился со мной взглядом и осекся: вспомнил, что ежели у нас все получится как задумали, то действительно останется невеста на неопределенный срок невостребованной.

Невесту наконец-то с грехом пополам выволокли из салона «Чероки» и принялись оглаживать со всех сторон, приводя в порядок невообразимой пышности наряд, явно не предназначенный для автопутешествий.

— Свадьба, свадьба, в жизни только раз! — неожиданно прорезался Лось.

Я недоуменно посмотрел на него: с чего бы это вдруг нашего киллерка в лирику бросило? Ан нет — все в норме! Во взоре Лося явственно читалось: «Гранатку бы! А лучше ящик…»

— Давай назад! — спохватился один из наших часовых. — Нэ фуй сматрэт, бляд! Давай, давай!

Мы медленно попятились вглубь дворика. Тут же, будто в отместку, откуда-то свалилась живописно разодетая и очень даже еще не старая ханум, жена Руслана, и наорала на часовых, заставив их убираться вместе с нами и заниматься своими непосредственными обязанностями.

— Жина началныкь — тоже, бляд, началныкь, — несколько смущенно пояснил нам один из часовых. — Давай, братва, на дом иды. Нэ фуй сматрэт!

Мы ретировались в дом.