Даже если ты уйдешь (СИ)

Посмотрев на свое отражение, увидела опухшие красные глаза и испугалась. В дверь постучали.

— Да? — спросила она через дверь.

— Мамуль, твой чай готов, — сказала дочь.

— Я подойду на кухню.

— Оки, мы тебе там накроем.

Через пять минут она все-таки дошла до кухни, села за стол и наблюдала за тем, как суетятся дети. Горячий чай ароматно дымился на столе, печенье и конфеты лежали в ваз, а она смотрела, как они толкаются у мойки, как Ситора брызнула мокрыми пальцами в лицо Руфата, а он назвал ее сумасшедшей. Наблюдая за ними, Эсми вспоминала прошлое.

— Мам, поужинаешь? — дочка подошла к холодильнику и уже собиралась его открыть.

— Напомни, что я готовила? — сощурившись, переспросила Эсми.

— Мясо с картошкой.

— Нет, не буду. Только чай.

— Ма, а у тебя не температура случайно? — разволновался сын и подошел к ней.

— Нет, не думаю.

Руфат коснулся ладони ее лба и ахнул:

— Ма, ты горишь! Иди быстро ложись.

— Бегу-бегу.

— Ма, обопрись на меня, я доведу тебя до кровати.

— Но я не допила чай, — посетовала Эсми.

— Я принесу тебе в комнату.

Перечить она не стала, поняв, что температура — реакция организма на сильнейший стресс. Дочь убрала с кровати покрывало, сын уложил и укрыл одеялом. Электронный градусник показал 38.5 и дети побежали за водой и парацетамолом. Эсмигюль в этот момент снова хотелось разрыдаться от того, на что Аллах вновь обрек ее с детьми.

Выпив таблетку, Эсми накрылась одеялом с головой и попыталась уснуть. На тумбочке зазвонил телефон и на этот раз она все-таки решилась ответь.

— Да, — сипло произнесла она.

— Эсми, почему ты не берешь трубку? Я полдня не могу до тебя дозвониться! — сердился Муслим.

— Я…я простыла. Температурю.

— Я приеду. Осмотрю тебя.