Давай прогуляем пары

— Сама сказала, что я тебе должен. Вот отдаю долги.

— Какая прелесть.

Обгоняю девчонку и, повернувшись, иду спиной вперед, продолжаю на нее пялиться, пытаясь понять, что же в ней так цепляет.

Объективно раньше меня такая внешность не вставляла. Она низкого роста, темноволосая с чуть отекшим после сна лицом и совсем без косметики. Губы полные, сочные, и я который день дрочу на них в душе, представляя, как они будут смотреться на моем твердом члене или как они сомкнутся, если протолкнуть между ними палец.

Глаза карие, всегда серьезные, даже если улыбается, что она делает крайне редко. И это еще один пункт, которым я хочу заняться. Хочу, чтобы улыбалась чаще и громко смеялась.

— Громов, с твоим везением ты сейчас споткнешься о какой-нибудь бордюр, проломишь голову, и опять тебе придется вызывать неотложку. Иди нормально, — понукает меня строгим голосом Лера.

Улыбаюсь, поигрывая бровями.

— Переживаешь за меня?

— За себя переживаю, потому что не смогу бросить тебя, истекающего кровью, и опять потрачу на это кучу своего личного времени.

Засунув руки в карманы бомбера, продолжаю пятиться.

— Ну супер же. Я хочу, чтобы ты тратила на меня все свое личное время.

— Очень самонадеянное заявление. — Прячется за своим термосом и делает глоток. — Ты правда собрался ехать со мной в универ?

— Каждое утро, — подтверждаю кивком.

Да, я реально хочу прокатиться с ней в семь тридцать утра на автобусе, битком набитом людьми, и да, я собираюсь подождать, пока она закончит свои дела в универе, и съездить с ней за ее машиной.

Зачем мне это надо? Да хер знает. Просто хочу тусоваться с Лерой рядом. Даже если она смотрит на меня как на подсохшее на солнце говно, то есть без всякого эмоционального окраса. Еще проще — никак.

— Тебе больше заняться нечем?

— Я свободен как птица. Волен лететь куда хочу, и делать что хочу. А хочу я тебя. — Раскинув руки в стороны, делаю взмах, пародируя крылья.

Резко остановившись, жду, когда влетит в меня на полном ходу.

Давай же… улыбнись.

Уголки ее губ еле заметно дергаются, и у меня в груди теплеет.

— Петухи не летают, — фыркает и в последний момент уходит от столкновения наших тел, опять меня обломав.

Строптивая и сложная. Ничего не меняется. Но я не собираюсь так быстро сдаваться или сливаться. Мне все в кайф. Впервые за последний чертовски сложный и темный год я ощущаю себя живым.

Добравшись до остановки, трамбуемся в автобус, протискиваясь на широкую площадку к окну.